​​Ганс Фаллада – Кошмар в Берлине
(в оригинале Der Alpdruck – Кошмар)

Главные герои – муж и жена – возвращаются в послевоенный Берлин из маленького городка, где жили несколько военных лет.
Они пытаются вернуть себе полуразбомбленную берлинскую квартиру, устроиться на работу и начать приходить в себя. Однако вместо, казалось бы, логичных шагов к возвращению в свою жизнь, они оба попадают в морфиновую зависимость и предпочитают уходить от реальности в сладкие грёзы.

Дальше будут взлеты и падения, попытки осмыслить происходящее – на мой взгляд, не самые удачные. Вся небольшая повесть Фаллады выстроена несколько хаотично (и автобиографично), что точно отражает путаницу в жизни героев и героинь.
И кажется мне, что в этом вся соль повести, а Фаллада очень здорово показывает нам, как тогда было людям: как вернуться к прежней жизни после такого зла, как понять, что жизнь уже не та, как понять, что теперь делать и как с этим грузом (и злом) жить. И ещё очень много вопросов. Кошмар, ведь действительно.

Меня удивило, что в части рецензий на Лайвлибе читатели и читательницы оценивают повесть как неудачную и клеймят героев как не вызывающих восхищения (!) и эгоистов. Если кратко, что-то типа "да на них пахать надо", а они морфий колют, ишь.

Но в этом же и есть трагедия героев!
Казалось бы, вот тебе новый мир, вот тебе возможности и хорошие продуктовые карточки, только берись, только разбирай руины, строй свою и общую жизнь заново. Но не у всех есть на это моральные (и физические, но это другой вопрос) силы, не все могут просто склеить все осколки и быть здоровенькими и веселыми.

И эти морфинистские попытки ухода от реальности в сладкие мечты (где, конечно, герои мечтают, как они снова будут хорошо работать и жить) – это же и есть истории про невозможность справиться со всей болью и пережитым кошмаром. Недаром в книге часто герои обсуждают желание уйти из жизни вообще.

Тем ценнее для меня эта повесть, потому что она помогает лучше понимать, что происходило тогда с людьми, что может происходить с ними в моменты уже, когда вроде бы самое страшное миновало, но при этом невозможность (это слово я здесь часто употребляю, да) или непонимание, как строить жизнь заново с учётом всего предыдущего никуда не девается, а лишь растет день ото дня.

"Этих людей, которые сейчас идут со мной по улице, можно разделить на две группы: одни надеяться больше не могут, а другие – не смеют."