Мать в ужасе спешно накрыла мои глаза. Ее рука была приятно теплой и мягкой, но я был уже не в том возрасте, чтобы поддаться на эту уловку. Я недовольно одернул голову и смог разглядеть лежавшее на асфальте тело. Тут же она воскликнула — «Не смотри, сынок!» — лишь усилив этим окриком мое внимание и неестественность той позы, в которой замер погибший. Его конечности нелепо торчали из-под длинного черного пальто, будто кто-то наскоро воткнул их в неверном порядке и потому накрыл тело плотной черной тканью, стараясь…