Один мой товарищ очень любил ходить со мной в кино, особенно на всякие боевики. Стоит Камамбэтч перед двумя дверьми, и подходит к той, где его ждёт злодей. Мне это знание невыносимо, я так тихонько охаю и прошу его, ну что ты, Бенедикт, не ходи туда. Камамбэтч, конечно, меня не слушал. Дернул эту ручку со злодеем за дверью, и огреб по полной программе, но спустя несколько битв выкарабкался. Потому что так нет сюжета. Неинтересно так. Таких ситуаций и дверных ручек набралось с десяток на два часа просмотра. Потом товарищ сказал, что еще раз позовет в кино, сказал, что боевики любит и за тем, как я переживаю забавно наблюдать. Часто мой внутренний голос просыпается, когда хочу куда-то пойти или что-то сделать. Думаю, что это часть, номинально отвечающая за здравый смысл. Двери, за которыми прячутся идиотские ситуации — часто прозрачные или матовые. Например, хочу поехать в Петербург в новых, неразношенных ботинках. “Не делай этого,” шепчет девочка с третьего ряда. Отправиться на свидание в другой город, заранее подозревая, что это закончится провалом. Уезжать за пять минут до развода мостов. Брать фриланс при завале на работе. Зрительный зал вжимался в спинку кресла. “Идиотка, что же ты делаешь,” вздыхают где-то вдалеке. «Залейте эту дверь пеноблоком в следующий раз,» говорит здравый смысл с последнего ряда. «Мне тут больше делать нечего». Зрительный зал в лице меня и меня переживает и улюлюкает, но безропотно наблюдает, как я надеваю новые ботинки и еду в них в аэропорт или соглашаюсь на очередную бесмыссленную романтическую авантюру. Нет сюжета – нет зрительного зала. Сценарист смотрит там из монтажной и думает, нет, ну ничего так кино, получается.