За шесть лет в Берлине пиетета к Рождеству у меня не появилось. Так как я живу в Нойкельне, моя интеграция пошла по паралелльному пути развития: иногда это фиксится с помощью foreign affairs — так мы нежно называем отношения с иностранцами, но мне не помогло даже это.

Каждое Рождество я беру как рабочие дни, у меня праздничное настроение появляется только числа тридцатого. Мне даже как-то снился сон про то, что куранты уже близко, а я судорожно пытаюсь решить, куда кидать свеклу — в селедку под шубой или в винегрет.
Мы вообще лучше всех устроились — елку подбираем 26 декабря, игрушки все обычно отдают за бесценок, подарки дарим тоже на Новый Год, и только в легендарном магазине Россия в Шарлоттенграде ты чувствуешь себя как дома, потому что к 30 числу оттуда исчезает примерно всё.

В прошлом году мне компанию составил денер и BBC Radio 6, в этом году мой швабский товарищ и я решили совместить усилия и отметить Рождество вместе.

Он привез пластмассовую елку, у которой горят иголки и сказал, что такие в окна ставят только русские немцы. Потом мы стали решать, что мы будем готовить. Типичный варик — картофельный салат с литром уксуса и котлеты — я зарубила. Протестанты люди простые, но я хочу нормальную еду. Во мне зашевелились и восстали уральские корни.

- Будем лепить пельмени.
- Это типа как Maultaschen? И что туда будем класть? Может морковь там. Зелень.. - предложил мой товарищ.
- Ничего не будем, это п е л ь м е н и, там только мясо, перец и соль. Свари бульон и дай мне самовыразиться.

Хорошо, что нас разделяет языковой барьер, поэтому он никогда не узнает, что я думаю про попытку осквернить начинку для пельменей морковью.

Я вообще думала, что пельмени и брют — это был бы идеальный вариант для девичника. Но для Рождества тоже сойдет. Терпение и брют все перепьют.