Ноябрь в наших краях это молочный мороз - каждый день выставляешь ладонь, вытягивая руку, чтобы понять это у меня действительно глаз в линзах замылился, или холод с влажностью играют в оптическую иллюзию. В мое 27-летие ноябрь сыграл последний теплый аккорд - и все, ребята, время пришивать варежки на веревочку.

Ноябрь это всегда про океан запахов, и ты ходишь, нюхаешь, распознаешь эти запахи как собака. Ветивер, листья, мокрый асфальт, вся гамма Нойкельна - базовые ноты говна, верхние ноты - хипстерская булочная и Santal 33, какая-нибудь мокрая шерсть - от собачей до протертого свитера, а может быть даже и пальто. Осень - это про то, что рано темнеет и если ты вышел до заката на улицу, это подвиг. Ложишься в летаргический сон, где невозможно отличить школьные годы от университетских, а вторник от четверга. Что одно, что другое, все темно, а день это то, что ты видел где-то там в окне.

Берлинские осень и зима беспощадны как московские, и как питерские. В Москве посуше, без молочных морозов и кисельной брусчатки. Небо с обезоруживающе честной облачностью говорит: слушай, ты не дергайся и не жди, это время такое, это пройдет. У всего появляется зимний запах и привкус, и температуру можно измерить только дыханием - если пар идет, то действительно холодно, а у тебя просто нет чувства меры, как и во многом другом.

В Берлине нет природной полярной ночи, но есть внутренняя, часто это осознанный выбор. Полярная ночь имеет свойство заканчиваться в районе марта, перед тем как сойдет последний снег, чтобы потом еще раз пойти опять. А пока живешь в темноте, шаря рукой в поисках выключателя, и ждешь северного сияния как чуда. А иногда падают звезды - их в Берлине видно, и можно загадать желание, не знаешь когда и на них не рассчитываешь. Задираешь голову вверх и чувствуешь себя счастливым, что увидел случайное чудо. Это упакованное чувство “хорошо”, которое не продается в берлинских супермаркетах, а если открыть его, то оно быстро портится.

К полярной ночи, как к зиме в этих декорациях, нужно привыкнуть. На это может уйти зимы три, к четвертой станет попроще. Парадоксально, но местные зимы лучше переносить в одиночестве, так работает железа мужества. Она его вырабатывает и ты только на нем эти четыре месяца выезжаешь.

Нужно разгребать снег вокруг, чтобы тропинку не замело. Чтобы не околеть, нужно топить печку. Чтобы было чем топить печку, нужно рубить дремучий лес у дома. Лес никогда не закончится, но когда-нибудь его станет меньше, и когда случайно поднимешь голову вверх, там будет все - и звезды, и сияние. А там может и рассвет.