Чем дольше я живу в Берлине, тем глубже меня засасывает пучина немецкой интеграции.

Это болото оказывается настолько вязким, что навык вливания в вагон на таганской-краснопресненской линии в час-пик безнадежно утерян. В свой прошлый приезд я смогла зайти в вагон только после третьего раза. Каждый широкоплечий мужик в черном выглядит как контролер.

Не прислоняться. Не смеяться. Не смотреть друг другу в глаза.

На выходе из вагона из меня посыпались простите-извините, хотя я стараюсь всегда стоять на выходе. Уважаемые пассажиры легендарного берлинского автобуса М41 восстают на выход как зомби в апокалипсисе из самых неожиданных мест салона.

Шесть лет в Берлине научили меня терпению, но отучили меня постоять за себя. Я смиренно жду в очереди и до сих пор побаиваюсь заговаривать с продавщицей, даже если они меня облаяла. Не буду же я говорить ей “вообще-то это ваша работа”, как будто она сама не знает. Берлинский сервис - так себе сервис, но те, кто умеют договариваться вне сослагательных наклонений, получают то, что хотят, а я думаю - ну ладно, еще заработаю.

Достаточно, чтобы открыть свою обувную и велосипедные мастерские и не иметь с ними больше никогда дел.

Я звоню им чаще чем маме и спрашиваю - ну вот может быть сегодня? Ну пожалуйста. Мне так нужны эти летние босоножки. Они ставят меня on hold, а мое богатое воображение включает вместо дефолтной мелодии “Кино - Кончится Лето”.

Я-я-я жду ответа. Больше надежд нету.

“Через две недели приходите. С наличными”.

А там и осень начнется.

***

В третий раз за две недели поехала чинить велик к одному и тому же мастеру. Пока ехала - вся кипела от негодования, только как чайник не свистела. Придумывала сложносочиненные предложения на немецком, чтобы выразить свой праведный гнев.

Сейчас я все скажу. И за босоножки, и за лопнувшие спицы. За весь берлинский сервис.

И вот он выходит. А во мне просыпается хорошая девочка™, и все мои сложносочиненные предложения утекают в асфальт поток вежливости. Мой праведный гнев обволакивают сослагательные наклонения. Пытаюсь сказать ему, что я могла бы в прошлый раз доплатить ему за новое колесо, чем мотаться к нему через весь город.

“Ладно, я понял” - говорит велосипедных дел мастер.

Выходит через десять минут. “Ну, я починил” - говорит он. “Ну, я подкачал колесо. Удачи. И если что…”

“Мы снова обязательно встретимся”- говорю я.
“Да?” - удивленно спрашивает мастер.
“Да. Обязательно встретимся” - еще увереннее отвечаю я.

И сослагательное наклонение булькает у меня внутри.