Вчера был ровно месяц как я сижу дома. Выхожу в будни вечером покататься по пустому городу, теперь целиком принадлежащему велосипедистам. У нас даже подумывают немного ослабить карантинные меры, но пока что по выходные парки усеяны публикой в шахматном порядке, на улицы Нойкельна выползают знакомые, и в обычную пору из дома не вылезающие, и вообще теперь в каждом третьем видится знакомое лицо.

Мне хочется верить, что карантинные времена изменят Берлин к лучшему. Малому бизнесу - считай вся индустрия маленьких лавочек, хипстерских кофеен и локальных едален не дали умереть с голоду. На художников обрушились деньги и они теперь боятся, не знают, что с ними делать, может отнимут потом, ведут летописи происходящего. Я дочитала Обломова, впереди меня ждет вся школьная литература.

Если в будние сумерки выехать из дома вдоль канала, там вежливо-отстраненной россыпью сидят местные, и с удовольствием разглядывают других, не как раньше, всем было все равно, а как-то немного по-московски. Как там соседи, не съехали с катушек еще?

Хочется верить в то, что карантин сделает людей обязательнее - сейчас с кем-то прогуляться выйти с бумажным сантиметром, это уже социальный подвиг. Мне, как человеку, способному разговорить пень, сначала было не очень легко, но я тренирую свою интровертную мышцу.

На прошлой неделе мне пришлось переписываться с кучей разных организаций, которые сейчас не работают, и, тут я, конечно, диву даюсь неторопливости происходящего. Cначала я подумала, как Берлин вообще умудрился объединиться и выстроиться, в городе, где коммуникация ведется на феноменальном уровне похуизма, всем должно было тупо лень договориться. А потом мне подсказали, что стена пала, потому что кому-то было лень целиком прочитать текст до пресс-конференции. Ich bin auch ein Mensch, ну.

Я поддаюсь искушению сойти с ума, но я выхожу вечером гулять из дома и ищу у себя кнопку “выключить занудного взрослого” и дать себе стать человеком, с радостями, заебами завтрашнего дня, и прочими атрибутами самостоятельной жизни.

Перестаю пинать себя посредственный порядок, торгуюсь с собой за право утром потренироваться или сразу пойти пить кофе, раскатываю по Берлину на велосипеде, как не делала полтора года, разговариваю с людьми, с которыми не общалась с десяток лет, танцую в супермаркете в отделе пакетов с соком, пока я одна в ряду, надеваю туфли на каблуке, чтобы вынести мусор, пользуюсь дома любимым парфюмом, в общем, пользуюсь всеми доступными способами придержать съезжающую кукуху. Ну ничего, держится, плакат в коридоре же как-то висит на крошечном куске скотча уже пару лет, и ничего, не падает.

Меня недавно спросили, что хочется больше всего после окончания карантина: приземлиться в Шереметьево, в Амстердаме, обняться со всеми, кто будет находиться в зоне поражения моего проявления чувств, сходить к азиатам на Munzsträße (надеюсь, они выживут), сходить на свидание, поехать в лес, к морю, узнать себя в зеркале и сказать себе “ну, ничего ты так, справилась”.