судьба заставила меня посмотреть берлин, я люблю тебя
если вы хотите его посмотреть, закройте текст прямо сейчас, а если вы хотите чтобы я сэкономила вам рублей, евро, рупий и тенге, усаживайтесь поудобнее

эпизод нулевой:
нам покажут мужика с ангельскими крыльями и девицу с гитарой (она из израиля, это важно). эта поёт, понятно чем она деньги зарабатывает, а почему кто-то должен кидать деньги здоровому мужику с килограммами перьев за спиной - для меня загадка. он бесится - слышь, не могла бы ты перестать петь, она парирует. мы видим их обоих в шпети русского эмигранта, очень похожего на михаила барышникова, где она покупает ему бутылку водки. ангел, как и все нормальные немцы откладывал деньги и потсдамер платц в целом место прибыльное, поэтому он насобирал себе на порш и огромную квартиру на потсдамер платц. из серии "я купил себе айфон, этот абонент просит вам ему перезвонить". в какой-то момент все закончится сексом и это будет единственный секс за весь фильм. трезор, унц-унц, крылья сними, мешаются.

эпизод первый:
мужика бросила мадам и он решил приехать в берлин, чтобы спиться. хаха офигенно, it’s a fucking wrong choice, можно было бы также бесславно умереть, настреляв таблеток в трезоре, но нет. он покупает машину, машина не даёт ему спрыгнуть в шпрее перед окнами офиса канцлера, и он ненавязчиво влюбляется в ее искусственный интеллект. вместе с ездой, мужик открывает в себе талант уличного фотографа (so much such wow). к нему пару раз врывается худосочная безработная девица и начинает крыть его матами, он охреневает от её темперамента и зовет жить к себе (а надо было бы начать с психотерапевта). еще раз потверждает гипотезу, о том что люди в берлине съезжаются, только когда их выселяют, а большая любовь и десять остановок на метро переживет.

эпизод второй:
то, что осталось от микки рурка цепляет юную офисную блондинку в баре где-то в шарлоттенбурге и она особо не сопротивляясь принимает его предложение пройти в номера. ненавязчиво попахивает инцестом, когда выясняется, что её зовут так же как и дочь с которой рурк перестал общаться. девица приходит к нему в номер, инцестом пахнет ещё сильнее, в итоге она прокатывает его на волне радиостанции «не дала фм» и прощает его в надписи губной помадой на стекле в ванной. рурк прорыдался и щедрой рукой даёт русскому диссиденту, держащему шпети (что? да!) баснословные чаевые. микки рурк выучил свой урок, что детей бросать нельзя и прежде чем спать с молодой девицей, имеет смысл посмотреть в её паспорт.

эпизод третий:
кира найтли — единственная с европейским паспортом, проживающая в доме-муравейнике на котти, работает в приюте для беженцев и берет домой на ночь мальчика. этим она шокирует свою британскую маму, которая как бы намекает, что часики тикают как бомба и хочет чтобы у внуков был лондонский акцент, а не кройцбергский. её дочь вместо того чтобы как все нормальные экспаты нюхать кетамин в бергхайне и писать в единственный англоязычный журнал Exberliner (см. кладбище англоязычных журналистских карьер в Берлине) занимается социальной работой и пьёт одинокий бокал вина в баре у дома. мама готовит мальчику дефолтные фиш энд чипс, мама наконец-то признается в своей гордости за выбор дочери, все плачут, обнимаются, сепарируются, но мама все равно втайне надеется на брексит, чтобы уволочь дщерь из самого ебанутого района в городе.

эпизод четвертый:
чистый берлин, красивая туристка возит свой чемодан по хакешер маркт как паровозик на веревочке и в какой-то момент попадает на танцы у боде музея. там она как в мультике анастасия (миллениалы, утрите слезу) преображается в практически принцессу, всем дирижирует макс раабе, все такие чистые, сытые и умытые, аж глаза протереть хочется. в итоге после бала принцесса уже в объятиях какого-то мужика (вам тут бар в нойкельне или что) и она спрашивает «и что, это настоящий берлин?». «нет конечно», - отвечает принц и думает «ебанулась что ли». за кадром бесшумно бездомный видит пятый сон и отрыгивает вино из пакета.