Наблюдая противостояние между берлином искусства и насколько это возможно, экономически-успешным берлином, мой мозг подкинул мне смешную аналогию. Из этого всего вырисовывается какой-то Вишневый сад, и один мой друг-писатель уже это упоминал, и мы его уже проиграли.

Вот Раневская: арт-критикесса, переехала в Берлин еще при царе горохе, удачно сняла квартиру на первом этаже с садом за 400 дойчемарок, вышла замуж, уехала в 2014, а вернулась в успешный берлин. Всех соседей-немецких дедов практически выдавили, по пренцлаубергу фланируют молодые пары, пьют латте на кокосовом молоке, нянчат отпрысков и публично кормят их грудью. После отъезда квартплату подняли почти в восемь раз, что с этим со всем делать непонятно, воевать нет сил, бродит по блошкам и думает куда бы деть всю прорву винтажной мебели.

Вот Гаев: закончил философский факультет, невпопад цитирует Адорно и Жижека, планирует свою карьеру диджея, но вот играть зовут только в какие-то смрадные дыры Берлина. Просит тетку из швабской деревни выслать ему денег, а то жилье в Кройцберге растет с каждым годом, а профессия философа так и не нашла признания на мели берлинского рынка труда.

Вот Лопахин: вполне успешный айти-инженер, нормальный “русский мужик”, который ошалело крутит головой в водовороте европейских ценностей: то есть например, он понимает, что нужно сортировать мусор, но не понимает зачем. Все никак не может найти нормальную квартиру: в Митте - шумно, в Нойкельне - грязно и шумно, в Шарлоттенбурге - чересчур буржуазно. В Пренцлауберге ему не сдают, а так хочется дворянское гнездо с деревянными полами и потолком в четыре метра.

Вот Трофимов: студент-ветеран Гумбольда, по заветам своих немецких товарищей уже десятый семестр мучает своего мастера по немецкой литературе, подрабатывает ассистентом профессора и никак не может начать практику в издательстве. Находится в постоянной фантомной борьбе студенческого союза, уговаривает всех участвовать в забастовках, тайно присоединяется в Die Partei.

Вот Аня: получает аттестат в Метрополитен-Скул, а что дальше делать не очень понятно: то ли ехать поднимать черепах в Мексике или учить монахов английскому за деньги родителей, то ли пойти учиться на Gender Studies. Жалеет, что не может присоединиться к Fridays for Future, потому что школа уже закончилась, а бунтарский дух еще не выветрился.

Вот Варя: вырастила в саду чилийские перцы, монстеру и еще кучу каких-то неведомых растений, устраивает во дворе ужины с местными художниками, ходит на тиндер-свидания с районным контингентом, но понимает, что айти-инженер ей подходит больше чем изнеженные швабские мальчики. Ходит на собрания жильцов и пытается доказать домоуправлению, что Раневским не нужен лифт за 600 евро, так как они живут на первом этаже.

Вот Шарлотта: она вообще приехала по work and travel, чтобы поучить немецкий, поработать с детьми, а сама она грезит карьерой иллюстратора. Никто не понимает её новозеландский акцент, поэтому она рисует на всех карикатуры.

***

Слышно, как экскаватор инвестора роет котлован.