Следующие два года выпадают из памяти, и мне удается восстановить происходящее только по фотографиям: мы гуляем где-то в Риме, в Будапеште, в Амстердаме, в Париже, у меня веселый и красивый инстаграм, я в улыбающейся скорлупе, а внутри она забита ватой, hell is around the corner, но и это тоже проходит. Я покупаю горы одежды, книги, которые я не прочту до конца и даже не открою, цветы, авиабилеты, я вообще мечтаю сбежать из Берлина, но вариантов пока что еще нет и летаю в Москву по поводу и без. Я снова влюбляюсь в каких-то непонятных людей, хожу с ними на свидания, нахожу себя на каких-то странных вечеринках, галереях, в гостях, начинаю что-то осознанно писать, начинаю путь воина длиной в два года психотерапии, выхожу из дома в субботу прогуляться, а возвращаюсь в воскресенье вечером и так происходит все чаще, стою по щиколотку в грязи и подпеваю Glass Animals на своем первом в жизни фестивале, случайно попадаю на концерт Radiohead, там играет убийственная комбинация из песен, на которой я вспоминаю все, что происходило со мной за эти два года, и понимаю, что нужно “резко начинать забывать назад”.

Берлину наскучило возить меня лицом о неструганный стол, и спустя еще год ко мне возвращается радость жизни: я понимаю, что я никому ничего не должна, даже убираться в квартире, маниакально заниматься спортом, и я могу питаться бутербродами, если мне действительно этого хочется. Каждый день превращается в отработку мема: “отъебись от себя”, и это получается, хотя и не очень быстро. Впервые я чувствую, что у меня нет Fear Of Missing Out, потому что я начинаю ходить только туда, куда хочется, а не потому что надо.

Берлин вынимает меня из френдзоны строгого режима, перестает любить меня как друга, я его принимаю таким как он есть, и то что он мне на самом деле тоже ничего не должен, и мы наконец-то кое-как миримся с существованием друг друга. Каждый раз возвращаясь из аэропорта туда, что я теперь зову домом, я все еще думаю куда-нибудь переехать: хоть в панельный дом с видом на электрички, но от смены декораций мало что меняется. Прыгая из одного решения в противоположно другое, я нахожу себя как будто в дремучем лесу, но кто-то впереди меня рубит этот лес, и становится светло и грустно, от того, что эти деревья не вырастут снова.

Вот еще одно утро: я выхожу на Александрплатц, все залито солнцем, от всего исходит тепло и испарина, на восток отправляются пустые, ночные интерсити, у которых закончилась ночная смена. Мир кажется удивительно четким, и во мне много любви, сомнений, слов на иностранных языках, и все это еще похоже на сон.

Я думаю, что когда снова захочется everything now, я вспоминаю любимую фразу из стикера в телеграмме: “все будет, но когда-нибудь”.