Выходишь в Тиндер, а там всё знакомые лица. Это печальная цикличность, год назад, когда я снова выплыла в океан скучающих лиц, я снова увидела британского диджея, подрабатывающим системным администратором в модном берлинском издании, с которым у меня был замороженный роман в самом начале моего берлинского периода. Было забавно, что я сказала ему, что я ненавижу техно, а он сказал, что собирается играть сет в каком-то модном клубе, спустя несколько лет его даже позвали играть в московскую “Пропаганду”. И вот, here i am, выхожу снова, и снова все те же лица. Знакомый мне сосед по району. Бармен из кабака на углу. Британец с нежным как роза лондонским акцентом. Чувак, свидание с которым я прогуляла на поход в Пергамон музей, перед тем как он закрылся на многолетнюю реконструкцию. Вот я и думаю, либо все переехали ко мне в Нойкельн, либо у этого искусственного интеллекта есть чувство юмора.

Нет ничего грустнее чем встретить настоящего берлинца в Тиндере. Сразу видно, человек либо в опале, либо в отчаянии. Нынче берлинцами не рождаются, а становятся - Берлин это действительно город понаехавших, и слегка поехавших тоже. Половина поцелуев в Тиндере происходят, потому что кто-то не успел вовремя увернуться.

Еще один короткий роман на закате моего года в Голландии научил меня, двадцатилетнюю, что не стоит иметь никаких ожиданий. Для меня, как человека, в любых отношениях кроме дружеских чувствовавший себя как Маугли в лесу, это была сенсация. Секс не повод для знакомства. Да и для перезвонить на самом деле тоже так себе повод.

Поэтому, каждый раз, когда я выхожу на первое, четвертое, восьмое и так далее свидания, я готова к тому, что я этого человека больше не увижу. Так работает Берлин - вжух, у тебя много работы, давай встретимся никогда, никогда тебя устроит?

Нигде больше не видела такого панического отношения к ответственности, хотя какая тут ответственность? Просто не будь мудаком. Хочешь сказать -- скажи. Один из прекрасных эпизодов был, когда я вела себя довольно отстраненно, чтобы никто ниче такого не подумал, и герой загасился на неделю. Я думаю, ну ладно, помер Максим, ну и хер с ним. Восстал из мессенджера через неделю: hey honey (wtf мужик, мы даже с тобой на брудершафт не пили, але), я тут подумал, что ты отношений хочешь, а я их не хочу, так что… На что мне пришлось завуалировано процитировать мою маму с её любимой фразой “корону поправь”, и после еще пары свиданий уже мне пришлось слиться, чтобы не травмировать нежный внутренний мир англосаксонского викинга прохладой отмороженной русской женщины.

Так что, когда в воздухе начинает хотя бы немного отсвечивать словом relationships, все нормальные берлинцы гасятся, потому что не уверены, не встретят ли они что получше на следующий день, адекватные говорят: “ну че, давай попробуем”. Прогрессивные говорят: “Я в полиаморных отношениях, женат уже десять лет, моя жена адски ратует за феминизм, она работает в эскорте, но она хочет детей, а я не хочу, вообще я уже давно хочу развестись, давай начнем встречаться пожалуйста, я так больше не могу”. Так что если вы словами не проговорили с кем-то, что вы теперь пара, я бы на вашем месте не была бы так в этом уверена. В одном из моих романтических эпизодов, молодой человек полагал, что мы уже вместе, но поскольку мне об этом никто не сообщил, то я не подозревала, обычно здесь переход от dating к couple проходит более-менее четче.

Поэтому в чем цимес берлинского тиндера от любого другого? Там сидят люди, которым некогда пойти в бар, чтобы просто с кем-то познакомиться. Во всяком случае, я хочу в это верить. В российской культуре, все время кажется, что наступит неминуемый пиздец, поэтому нужно все и сразу, здесь же вообще никто никуда не торопится. Поэтому, когда я вижу в Пренцлауберге молодые пары с детьми, у меня возникает вопрос: Как. Вы. Это. Делаете?