Я получил за труд лишь зоб, хворобу (Так пучит кошек мутная вода, В Ломбардии — нередких мест беда!) Да подбородком вклинился в утробу; Грудь — как у гарпий; череп, мне на злобу, Полез к горбу; и дыбом — борода; А с кисти на лицо течет бурда, Рядя меня в парчу, подобно гробу; Сместились бедра начисто в живот, А зад, в противовес, раздулся в бочку; Ступни с землею сходятся не вдруг; Свисает кожа коробом вперед, А сзади складкой выточена в строчку, И весь я выгнут, как сирийский лук. Средь этих-то докук Рассудок мой пришел к сужденьям странным (Плоха стрельба с разбитым сарбаканом!): Так! Живопись — с изъяном! Но ты, Джованни, будь в защите смел: Ведь я — пришлец, и кисть — не мой удел! Так Микеланджело Буонар­роти говорит о себе во время работы над одним из величайих шедевров мирового искусства - росписью потолка Сикстинской капеллы. "Я получил за труд лишь зоб, хворобу да подбородком вклинился в утробу; грудь — как у гарпий; череп, мне на злобу, полез к горбу; и дыбом — борода". Действительно, после окончания фрески, Микеланджело долгое время буквально оставался скрюченным и не мог разогнуться, проведя 4 года в неестественном положении с запрокинутой головой. *перевод Абрама Эфроса