Да и порой невозможно заменить их Китаем, например по нефтепродуктам, когда весомую роль в цене играет доставка.
Наш экспорт в Китай увеличивается в основном за счет перетока с рынка России, а не ЕС, например в пищевых товарах, сельхозпродукции, деревообработке. Из всех наших экспортных рынков Китай самый большой и растет быстрее всех. То, что удалось зайти туда, хорошо. Но плохо то, что уходим от соседей.
— Наш экспорт в Китай уже увеличился в этом году на 50 %, но при этом он в 14 раз меньше, чем в Россию, и почти в 4 раза меньше, чем импорт из Китая. Ожидается ли дальнейший бурный рост белорусского экспорта в Китай или его потенциал ограничен?
— Конечно, в Россию объем нашего экспорта больше, туда идет основное машиностроение, которому трудно конкурировать в Китае. Плюс с Россией у нас нет таможенных, языковых, цивилизационных барьеров.
Импорт из Китая всегда будет больше экспорта, пока там дешевые комплектующие, а наши доходы не позволяют иного. Плюс политика импортозамещения европейских и американских технологий китайскими.
Потенциал роста белорусского экспорта в Китай... в людях. В Китае есть притча об ученике, который учился писать цифры по-китайски: одна горизонтальная палочка — один, две палочки — два, три палочки — три… Все понятно, дальше я сам. И убежал. А дальше все цифры пишутся по-разному.
Сейчас важно избежать бравады. В Китай заходят десятилетиями. К сожалению, наши лучшие переводчики, китаисты, менеджеры работают на китайцев (там их больше ценят и платят). Поэтому наш экспорт в Китай растет во многом потому, что это скорее китайцы покупают у нас, чем мы продаем в Китай.
— Может ли китайско-белорусский индустриальный парк «Великий камень» сыграть значимую роль для экономики Беларуси в условиях западных санкций?
— Если индустриальный парк выгоден компаниям, то он выгоден и стране. В июне этого года был проведен опрос 21 работающего резидента из 40 имеющих выручку. Треть из них считает, что они смогут получить чистую прибыль только через год после завершения военного конфликта с Украиной и снятия санкций.
В этом году главными проблемами для них стали барьеры в торговле с ЕС, инфляция, колебания валютного курса и трудности с расчетами. Среди долгосрочных рисков — падение платежеспособности в Беларуси. У половины опрошенных все это увеличивает ожидаемый срок окупаемости инвестиций до пяти лет.
Да, в условиях затяжных санкций парк может переориентироваться на импортозамещение и Россию. Но тогда инвесторам придется на ходу менять бизнес-планы, входить в российские производственные цепочки.
— Беларусь раньше никогда не сталкивалась с ситуацией, в которой живет сейчас. Западные санкции постоянно ужесточаются, из-за них экономические связи с западным миром разрываются. На ваш взгляд, мы идем к тому, что белорусская экономика будет полностью отрезана от западного мира?
— Черчилль говорил: «Во время войны на двух стульях не усидеть». Насколько белорусская экономика будет отрезана от Запада, думаю, сейчас зависит от того, чем и как быстро закончится военный конфликт в Украине.
— В белорусском правительстве нынешнюю санкционную политику Запада называют «экономическим геноцидом». Вы считаете вероятной экономическую смерть белорусских предприятий в условиях санкций или убеждены в обратном?
— Экономические санкции преследуют политические цели, но, как показывают исследования, редко их достигают. Не думаю, что они приведут к «смерти» чего-либо.
Белорусские предприятия, особенно государственные, наиболее живучи в командно-административной или гибридной системе. Они всегда рассчитывали на господдержку и получали ее. Наибольшая угроза для них — конкуренция на рынке, а не санкции.
Санкции толкают их к переходу на китайское оборудование и на рынки России и Китая. Пока не появится угроза вторичных санкций для китайских компаний. Тогда останется российские рынок и бюджет. Ну и всегда можно рассчитывать на белорусский бюджет.⏩
