Время идёт, люди меняются, ранний Уайлдхорн из их плейлистов всё равно не исчезает. Это я щас о себе, люди — это я. Короче, «Петра» я не то чтобы ждал в надежде на что-то объективно хорошее. Скорее представлял себе какую-то магическую ситуацию воскрешения остывших чувств. Хожу же я по доброй воле на «Монте-Кристо» все в ту же Музкомедию — чтобы потом всё обругать и ещё раз пойти. И, в общем, поскольку официально я не заразный (хотя и без голоса), пошёл я вчера на «Хиты Бродвея», послушать четыре номера из этого самого «Петра», а то сколько можно уже ждать. Здесь этот пост нужно, на самом деле, заканчивать, потому что судить премьеру до премьеры — дело мало того что неэффективное, так ещё и нечестное. Может быть, там есть поражающая своей свежестью ария самого Петра. Может, Уайлдхорн, которому с либреттистами никогда не везло, наконец нашёл себе идеального соавтора в лице Константина Рубинского (что Уайлдхорн, кажется, ни в зуб ногой in Russian тут, наверное, не очень важно, в квадратных куплетах конкретное слово обычно весит довольно мало), а крутая поэзия тоже прячется в тех номерах, которых вчера нам не показали. Ну и вообще, как я понимаю, из персонажей есть ещё Меншиков, а он тоже давеча не запалился. О постановке Юрия Александрова я могу иметь гипотезы, но не буду. Это тоже нужно увидеть своими глазами. У меня есть любимые спектакли Александрова, все они из там-и-тогда, но они есть, а это значит, что и тут возможны сюрпризы. Однозначная величина, наверное, только за пультом, но эту шарманку я сейчас крутить не буду. Заткну и дам ей отдохнуть. Так вот «Пётр». Если хотеть писать фельетон, то на вчерашних четырёх номерах не останется живого места, а в текст придут персонажи вроде Ирины Аллегровой и попавшего в день сурка гражданина Шовлена. Если хотеть писать реквием, то эрудитский список станет длиннее, а остальное получится в формате «вот это линия ума, она значиииительно короче». А что хочу писать я, я пока не решил. Ну наверное вот что: с такими женскими персонажами и с таким заглавным, похоже, вся наша надежда на Досифея. Он и в «Хованщине»-то лучше всех, но там есть конкуренция, а тут нет. Вообще персонаж, ради которого в очередной раз переколбасили песню про птичку, для меня всегда побеждает. А Уайлдхорн мастер делать интересных антагонистов (в отличие от протагонистов). К тому же как ни крути, а если персонаж против Петра, значит, он будет и против музыкального уныния, которое Петра окружает. По крайней мере, должен быть. Словом, планку своих ожиданий я вчера опустил, неясно, почему раньше так не сделал. Теперь сажусь, как хороший недоросль, на стульчик, складываю руки на коленях и терпеливо жду. Самое смешное — продолжая традиционный разговор о себе, — что я как-то вот все равно продолжаю верить, что это может быть круто. То ли пора снова «Чессы» цитировать про счастье в самом финале (нет, я щас не про иммерсивного, как давеча писал @shameless_musicology, «Доктора Атома»), то ли их же, но про «ту юную девчонку». Trouble is, the girl is me. Ну не то чтобы girl, как вы знаете. Но правда. Можно вот я схожу, короче, и такой: «Ничоси, да это круче Джекилла с Уорлоу», а? А? Дорогое мироздание? Если для этого у меня сначала должны произойти необратимые изменения в мозгу, возможно, я согласен и на это. Поторгуемся.