Чем ближе к концу [света, проката, здравого смысла -- нужное подчеркнуть], тем больше пиздеца смысла обнаруживается даже, казалось бы, в самых комически пустых сценах московских "Шахмат". Вот посольство, где все клерки такие одинаковые, лихо меняются местами, танцуют у своих машинок и устраивают столоверчения. И совершенно потерянный между ними Сергиевский, который тщетно пытается упорядочить это верчение и постоянное перетекание одного человека в другого. И вот уже перед нами не клюквенная сатира, не комический для расслабона номер перед эффектным финалом первого акта, а - лимб, место неопределенности, зыбкий мир, мир-преддверие, мир-сводящий-с-ума, рушащийся и пересоздающий себя по новым правилам в каждый конкретный момент и подчиняющийся в итоге порядку, указанному в анкете, навязанному только сознанием пришедшего шахматиста.
После сцены в посольстве он ведь меняется необратимо -- и дело не только в паспорте, а в том, что он власть над миром получает, и вопрос только в том, кого и зачем он еще внутрь своей…