Вчера опять сходил на "Линду ди Шамуни" на Камерную. Говорят, кстати, реконструкция начнётся не раньше зимы, то есть осенью спектакль ещё будет идти. После премьерного блока я рекомендовал идти с опаской - в спектакле много воздуха, мало клея и сварки, он мог начать распадаться просто оттого, что его какое-то время не играли. Не начал. Какие-то вещи стали четче, ярче, работа миманса - только ещё выразительнее. Екатерина Ферзба теперь прекрасная Линда без всяких оговорок. В общем, я надеюсь, чудо будет и осенью. Но сказать я хотел не про это. "Линда" Романа Феодори для меня очень важный спектакль ещё и о том, что важен не язык, а то, что ты этим языком можешь сказать. Границы моего мира есть границы моего языка, не наоборот. Это я, боже упаси, не о том, что есть какой-то примат содержания над формой или что вообще я верую в такой дуализм. Ромео Кастеллуччи своим языком очень эффективно умеет говорить ничто, пустоту, и это ужасно важно. Но он точно знает, что и почему говорит. В свое время я очень много сетовал, наоборот, на Барри Коски, который придумал, собрал свой язык, сделал его из своей плоти и крови, а потом много и с удовольствием просто мямлил на нем ради удовольствия им пользоваться. Здесь мне перестаёт нравиться метафора языка, потому что театр - не язык, спектакль - не текст. Но и приём - не бог. Не деятель. Не цель. Он только то, что он есть: прием. Он что-то катализирует во мне, зрителе, и только тогда срабатывает - а не в момент, когда персонажи встают точно на крестик или когда именитая солистка зппоминает сложную хореографию рук. Зачем я этим трюизмы пишу, не знаю. Ну типа #общаятеориявсего А спектакль очень важный.