WWD собрал хороший фичер о том, что происходит с фаундерами марок после того, как они находят себе соинвесторов или инвесторов. Лонг стори шорт – ничего хорошего не происходит. В пример приводят Грегг Ренфрю (Beautycounter), создала бренд в 2013, продала Carlyle Group в 2021. Ушла Мелисса Шабан (Virtue Labs), Шарон Чутер (Uoma Beauty), Рошель Вайцнер (Pause Well-Aging), Сара Кугельман (Skyn Iceland); Одри Кьюнин (Dermadoctor) «ушли» вообще после 25 лет управления маркой. И там конечно вроде бы понятные вещи пишут – что почему-то фаундеры думают, что если они продали право на управление своим брендом, они теперь смогут заниматься тем что они любят и больше никогда не искать инвесторов (нет), что внезапно корпоративный юрист перестает быть их собственным юристом и начинает продавливать интересы инвестора, а не фаундера. Что не всегда стратегия и видение развития бренда после продажи у инвестора и у фаундера совпадает, а у венчурных фондов и вовсе зачастую есть одна единственная задача – подрастить бренд и перепродать его дальше (шок новости). Но я тут подумала про Le Labo, который продался EL в 2014, кажется, году на хороших условиях, Эдди и Фабрис судя по всему до сих пор имеют право вето и в целом голос в собственной компании. Только с тех пор в бренде не произошло примерно ничего, кроме открытия новых магазинов. Три цитрусовых городских эксклюзива (бигарад, цитрон, цедрат, это конечно невероятный прорыв), одна Matcha26. За 10 лет даже для нишевой марки это ни о чем. Как будто заморозили все, что сделали, и сидят такие спокойно, один отдел маркетинга и продаж работает как проклятый, чтобы продавать духи образца пятнадцатилетней давности. Не уверена, что это хорошо.