Серж Лютанс тут выпустил коллекцию для дома. Ну, не вполне конечно сам, ему в конце концов в этом году восемьдесят исполнилось, это Shiseido привнесло в марку внезапную бодрость. Но я тут поняла очень странную вещь. Разбираю по выходным коробки с парфюмерным добром, чтобы чуть-чуть подчистить пространство; очень радуюсь каждый раз тому, какая же сознательная и крутая у меня коллекция душков, никакого проходного треша не оставила, одни шедевры. У этого подхода есть свои минусы, очень жалко расставаться с флаконами. Нашла два которые не жалко, но остальные 222 – жалко ужасно, крутые же они. И этические еще заморочки мои, не могу я нести в барахолки то, что не куплено самостоятельно, хорошо хоть четко помню куда потрачены кровные миллионы. И еще хочется отдать это все тому, что будет это носить и любить, а не перекупщикам, которые на достаточно низкий ценник несутся, как кони. И вот люди, которые ловят в барахолках Лютансов они такие... совсем другие. Они знают его и о нем, они назубок знают из чего собраны примерно все его духи, даже старые и редкие. Это такое фанатство очень хорошее, глубокое и какое-то очень искреннее, и любовь к бренду, о которой любой создатель может только мечтать. Это сейчас правда удивительно – я бы поняла, если бы такие разговоры происходили, когда марка была на пике популярности у нас лет двадцать назад, когда нишу можно было пересчитать по пальцам. Вот этот финт – протянуть себя в смысле личности через бренд – мне кажется, пытался сделать Килиан в свое время. Но почему-то полюбить молодого симпатичного французского миллионера в белой рубашке людям сложнее, чем очень странного, одинокого и нелюдимого, сильно поломанного, но все еще очень поэтичного (там старое интервью) французского дедушку. Все-таки в уязвимости есть огромная сила, и ее сложно недооценивать.