В некоторые моменты жизни я остро ощущаю недостаток в окружающей среде журнала «Космополитан Психиатрия». Мы в нашем славном увы непсихиатрическом журнальчике довольно давно сделали ставку на людей – ну потому что сколько можно снимать банки на разворот, кому это интересно. Поэтому как метко сказал нам один из партнеров, мы делаем такой очень селективный инстаграм – когда есть нормальные съемки понятных людей, и вполне адекватные тексты, которые мы вытаскиваем из этих людей.

И вот практически год я пытаюсь измерить корреляцию между популярностью людей и их адекватностью. И получается довольно забавно. Небольшие персонажи (те, которых называют микроинфлюэнсерами – ну где-то до 100 к в инстаграме) – очень милые обычно. Им еще все интересно это все, с ними получаются самые лучшие и честные тексты.

Очень большие люди – миллион и выше, или звезды топ-списка – это чаще всего легкие случаи. Не знаю, почему – то ли пока эти люди шли к своим миллионам, их уже понатыкали во все болевые точки, поэтому им теперь вообще все нормально, они быстро снимаются (знают все свои 10 лучших ракурсов), быстро читают свои тексты и почти их не правят, ну и вообще нормально относятся к художествам арт-директора, который задолбался играть со шрифтами, но все еще хочет чего-то клевого. Говорят еще живенько и иногда с матом - нормальные живые, в общем, люди. И у них есть четкие гайд-лайны, по которым в принципе нормально работать.

Но вот серединка на половинку – где-то 200к и выше, - это полный пиздец.
Они вынесут мозг до съемки, потому что потребуют фотографии всех вещей из магазинов и тридцать пять референсов по свету. Стоять перед фотографом они будут строго в одном ракурсе, потому что он рабочий. Даже если для этого все время нужно будет смотреть в потолок, закрыв лоб руками. А если фотограф подползет к ним и тихо снимет нормальную фотографию, они ее не выберут, потому что выберут только те, на которых особенно хорошо видны их надутые губы и хорошо сделанная грудь, потому что уплочено. Потом они будут бесконечно – и это действительно не фигура речи, бесконечно, – править свой же текст, переписывая себя раз за разом, добавляя пафос, убирая живую речь, врезая цитаты великих, нагугленные вконтактике, и внезапные, как лосось в кустах черники, остроумные шутки. Подползая к финалу и глядя в эти выхолощенные до белого шума буквы, они разочаруются окончательно, устроят истерику, и потребуют снятия материала из номера.
Нет, бывают, конечно, исключения из всех трех категорий, но.