В последние дни я напряженно пытался понять, как Путин, человек, как мы могли неоднократно убедиться, осторожный и расчетливый, ввязался в историю, которая в принципе не может для него хорошо закончиться. Он проиграл, как только начал стрелять по украинским городам. Безусловно, очень хорошо, что украинская армия героически сопротивляется, а украинские граждане, в том числе и мои близкие друзья, проявляют стойкость и мужество. Я совершенно к этому неспособен, а потому могу только восхищаться и завидовать. Но, допустим, даже бы всего этого не было, и Путин сумел бы захватить крупные украинские города, взять Киев и даже Львов, создать какое-то марионеточное правительство и подписать с ним соглашения. Что бы изменилось в положении России? Ничего. Санкции были бы столь же жесткими, а необходимость содержать оккупационное правительство подрывало бы российскую экономику почти так же сильно, как и продолжение боевых действий. Путин обречен на поражение. Героическое сопротивление украинцев приближает катастрофу, на которую обрек себя путинский режим. Но после начала боевых действий эта катастрофа стала неминуемой, и избежать ее все равно было бы невозможно. Конечно, огромное спасибо украинскому обществу, чем раньше эта катастрофа произойдет тем, лучше. Но главный вопрос все-таки в том, зачем путинский режим сам устремился к ней. Никакой необходимости в этом не было. После официального признания Россией ДНР и ЛНР санкции, конечно бы, последовали. Но они не были бы смертельно опасны для российской экономики. Почему же Путин не ограничился этим признанием? Рассказы о том, что он за время изоляции перестал адекватно воспринимать реальность, мне представляются неубедительными. Человек не может так быстро и безвозвратно утратить те навыки, которые позволили ему выжить и разбогатеть в 1990-е, а затем сделать головокружительную карьеру, получить и в течение двадцати лет удерживать верховную власть. Мне кажется, что дело в том, что Путин и его окружение никогда и не знали, как устроен современный мир, и как организовано западное сообщество. Российская политическая элита была уверена в том, что руководство западных стран сосредоточена исключительно на экономических вопросах и руководствуется, прежде всего соображениями коммерческой выгоды. В этом отношении она, как мне кажется, напоминает мужиков из "Плодов просвещения" Толстого, которые были уверены, что баре только и делают, что целый день едят, и поскольку "барская пища воздушная", съесть ее можно очень много. Нужно заметить, что российское экспертное сообщество, связанное с властью, по крайней мере, та его часть, которая активно поддерживала власть, а потому пользовалась ее доверием, обладает весьма смутными знаниями о современном мире. Меня в свое время поразило, что Виталий Третьяков, когда я брал у него интервью для газеты "2000", желая поразить меня абсурдностью существующего миропорядка, пожаловался на то, что Газпром стоит намного дешевле, чем компания Кока-Кола. Меня подобное заявление привело в недоумение, от которого я не могу оправиться до сих пор, хотя с того времени прошло уже, наверное, лет шесть. Получается, что человек, который считается в России признанным политическим экспертом и даже возглавляет какой-то специально созданный под него факультет в МГУ, не понимает базовых принципов современного мироустройства. Компания, торгующая сырьем, пусть и в очень больших масштабах, в современном мире должна стоить дешевле, чем корпорация, обладающая всемирно известным брендом, влияющим на потребительское поведение в большинстве стран мира. Это не искажение, которое можно устранить, а базовое основание современного мира, на которое опираются механизмы, обеспечивающие нормальное функционирование современной экономики. Не думаю, что те эксперты, которые пользуются большим влиянием, чем Третьяков, лучше него понимают, в каком мире они живут. И это непонимание, по всей видимости, разделяется российской властью и определяет ее поведение. В государстве, описанном в романе Оруэлла, был лозунг Ignorance is strength ("Незнание - сила" в русском переводе).