Посмотрела перые 2 серии нового сезона Good Omens, мне там очень нравятся все реверансы к книге Иова, одной из самых красивых книг Танаха. Надеюсь, эта линия будет развиваться и дальше, очень хотелось бы узнать позицию Нила Геймана по теодицее!
Второй эпизод называется Companion to Owls, это из книги Иова (30:29), где Иов рассказывает друзьям об обрушившихся на него бедах, и говорит: I am a brother to dragons, and a companion to owls.
Хотелось бы сказать две вещи. Во-первых, как же сильно я люблю King James Version, Библию короля Якова, английский перевод 1611 года! Современный стандартизированный перевод, который обычно предлагает гугл в ответ на запрос с главой и стихом из писания, содержит в себе ноль поэзии. Это версия библейского текста для людей с аллергией на поэзию, и читать ее — как глотать энтеросгель. Похожая ситуация с синодальным переводом и современными переводами на русский.
Вот строчка, ставшая названием эпизода, в двух переводах:
KJV: I am a brother to dragons, and a companion to owls.American Standard:I am a brother to jackals, and a companion to ostriches.
Первое животное (תַּנִּין) — это не шакал. Это дракон или змея, иногда крокодил, морское чудище; с совами/страусами (יַעֲנָה) ситуация сложнее, но я придерживаюсь мнения, что это какие-то ночные хищные птицы, поскольку каждый раз, когда они упоминаются, речь идет о птицах, обитающих в развалинах, а страусы предпочитают открытые пространства. Ну и безотносительно библейской критики — насколько же первый перевод красивее второго!
Вторая мысль: эта строка — I am a brother to dragons, and a companion to owls — она об одиночестве, об оставленности (и очень красиво отдается во многих диалогах второго эпизода). Есть несколько перекликающихся с ней мест в книге пророка Исайи, где описывается грядущее разрушение сперва Вавилона, а потом Эдома:
13:19-22: И Вавилон, краса царств, гордость Халдеев, будет ниспровержен Богом, как Содом и Гоморра,
не заселится никогда, и в роды родов не будет жителей в нем; не раскинет Аравитянин шатра своего, и пастухи со стадами не будут отдыхать там.
Но будут обитать в нем звери пустыни, и домы наполнятся филинами; и страусы поселятся, и косматые будут скакать там.
Шакалы будут выть в чертогах их, и гиены — в увеселительных домах. 34:10-18: …будет от рода в род оставаться опустелою; во веки веков никто не пройдет по ней;
и завладеют ею пеликан и еж; и филин и ворон поселятся в ней; и протянут по ней вервь разорения и отвес уничтожения.
Никого не останется там из знатных ее, кого можно было бы призвать на царство, и все князья ее будут ничто.
И зарастут дворцы ее колючими растениями, крапивою и репейником — твердыни ее; и будет она жилищем шакалов, пристанищем страусов.
И звери пустыни будут встречаться с дикими кошками, и лешие будут перекликаться один с другим; там будет отдыхать ночное привидение и находить себе покой.
Там угнездится летучий змей, будет класть яйца и выводить детей и собирать их под тень свою; там и коршуны будут собираться один к другому.
Любопытно, как меняется восприятие этих описаний между доиндустриальной и постиндустриальной эпохами. Природа долго была человечеству врагом, могущественным и пугающим; изгнание за пределы цивилизации было подобно смерти, потому что там — только страусы (или все-таки филины), шакалы и черти («косматые» — это, скорее всего, именно они).
Сейчас, измученный городской жизнью, глобальным потеплением и поздним капитализмом, читаешь и думаешь: а ведь недурно! И князья будут ничто (ешь богатых!), и пеликану с ежом найдется, где жить, и ночное привидение отдохнет наконец, и у летучих змеев наладится семейная жизнь. Чего не жалко ради ежей? Кто не захочет подружиться с совами? Понимаю, что пророк Исайя пророчествует совсем о другом, но воображение упрямо рисует идиллию в духе иллюстраций Беатрикс Поттер
