​«Плот "Медузы"»

Как это часто бывает с великими картинами, настоящее название изначально было другим. Конкретно у этой: «Сцена кораблекрушения» – на первый взгляд абстрактное. Но современникам художника было более, чем очевидно, о каком именно крушении шла речь.

Катастрофа с фрегатом «Медуза» произошла из-за самоуверенности капитана. Когда корабль начал тонуть, часть экипажа, включая этого пидора, по вине которого произошел казус, оперативно и бессовестно расхватала все спасательные шлюпки, а остальным пассажирам ничего не оставалось, как по фасту сколотить из говна и палок плот, чтобы хоть как-то отсрочить своё путешествие к морскому дьяволу.

В открытом море бедолаги телепались почти две недели, и из ста сорока человек этот незапланированный бэдтрип пережило только пятнадцать. Ну а хули? Тусоваться в открытом море на плоту – это нихуя не шутки, а буквально «Остаться в живых» на максималках. Чтобы не подохнуть, люди без жалости ебашили друг друга, дропали за борт больных и раненных на корм акулам, а голод унимали, хавая своих же попутчиков, запивая мочой из кроссовка.

Несмотря на то, что повсеместная либерализация в искусстве и ослабление цензуры давали практически полную творческую свободу, художник Теодор Жерико решил пощадить психику нежной французской публики и обошёлся без подробного изображения происходившего на плоту пиздеца. Вместо этого он показал самый эмоционально-напряжённый момент "путешествия", когда выжившие заметили на горизонте проплывающий мимо «Аргус» – корабль, который мог стать их спасением или на похуе пройти мимо.

Взгляд затягивает тёмный участок в центре полотна, как бы вовлекая смотрящего в пространство картины. Мысленно представив себя на плоту с остатками экипажа, до нас доходит истинный смысл сюжета: все мы дурачки, заброшенные на сделанный наспех плот, который, как говно в проруби, бессистемно (и, скорее всего, бессмысленно) мотается по непредсказуемому и жестокому океану жизни. Вынужденные ежедневно воевать за существование, мы надеемся на какое-то чудо или, отчаявшись, позорно ливаем из игры, теряясь в пучине бездны.