​​Зарина Асфари подняла интересный вопрос – о сроках давности в археологии, а именно, в какой момент могила может быть вскрыта учеными, а содержимое её можно переносить с кладбища в музей?

Пару лет назад и сам рефлексировал на эту тему, вернувшись из Гнёздова, где мы как раз копали очередную могилу, а прямо сейчас (очень символично) работаю над полевым отчетом по прошлогодним раскопкам гнездовского кургана Л-38.

Сразу обозначу свою позицию, чтобы избежать упреков в непрофессионализме или ненаучности поднимаемой темы.

1. Я НЕ сомневаюсь, что ученые имеют моральное право исследовать захоронения любым способом, ВНЕ ЗАВИСИМОСТИ от срока давности.

2. Этот тезис для меня очевиден, но мне интересно покрутить его в голове и разобраться, как он работает, понять, может ли этот подход в принципе кого-то ранить или оскорбить.

3. Еще один триггер, сподвигнувший на этот пост – прекрасный каммент в инстаграме под одним старым постом о наших раскопках кургана Л-210 в Гнёздово:
«Моя бы воля – вас самих похоронил бы в этом кургане! Какого х…а («для чего?» – прим. И.С.) копаться в чужих могилах?! Никакие «исторические изыскания» не могут служить оправданием <...>, наименование для вас и вам подобных одно – осквернители могил! Твари».

Итак, задумался о том, насколько корректно (или некорректно), с самых разных точек зрения, то, что я/мы раскапываем чужие останки. Сказано же (вроде бы) в Библии, что тем, кто вторгается в могилы, уготовано особенно теплое местечко в преисподней.

Впрочем, это так, к слову, ибо религия в этом контексте меня волнует меньше всего. Что и впрямь интересно, так это то, насколько вскрытие гробницы или иного захоронения и получившаяся в результате этого, скажем так, «энтропия» (пусть даже сделанная во имя науки) социально-этичны и допустимы с точки зрения ценностей гуманизма.

Добавлю, что на моем лицевом счете четырнадцать погребений – вскрытые и поднятые на поверхность кости, черепа, личные вещи покойника. Десять из них – скифские (возрастом 2.500 лет), еще четыре – древнерусские (1.000 лет).

Четырнадцать (14) раскопанных могил.

Так может ли кого-то задеть работа археологов, моя работа, и где та граница, после которой она не может уже никого задеть в принципе.

Для начала примерил эту историю на себя. Представил свою могилу в этих обстоятельствах и довольно быстро понял – мне без разницы, что произойдет лично с моей могилой. Ну, а как иначе, если мыслить с позиции человека XXI века – homo sapiens, способного колонизировать Марс и секвенировать геном, а не жителя Средневековья с его мифологическим сознанием (не знавшего того, что знаем мы).

Еще раз – если во имя науки, даже был бы рад. Ну, а если бы беспринципные черные копатели – ̷«̷н̷у̷ ̷и̷ ̷л̷а̷д̷н̷о̷»̷ ̷(̷с̷)̷ ̷М̷э̷т̷т̷ ̷Д̷е̷й̷м̷о̷н̷, так или иначе, мне было бы (уже) все равно.

Но если дело не в покойнике, тогда в чем?

И вот тут-то меня осенило, почему современные могилы на городских кладбищах кажутся нам более заповедными, чем старинные, хотя и там, и там – люди. Где грань между социокультурными «допустимо» и «недопустимо».

Ещё раз, могила сакральна не для того, КТО в могиле.

Но она сакральна для близких мертвеца. Речь только о них.

Нет никаких барьеров, ни нравственных, ни моральных, в том, чтобы делать из могилы и её содержимого объект музейной экспозиции, помимо одного – если не утрачены еще социальные связи, если на могилу приходят, если она не заброшена и не стерта из памяти связанных с ней людей.

И это – единственный этический нюанс, который заслуживает внимания.

Все остальное – лицемерие.

P.S. На фото: погребальный курган X-XII в. в Шниткино, Тверская область, исследован в 2019-м году экспедицией ГИМ, герой нашего мини-фильма:

https://youtu.be/PwQXOOLvuuY

(не забудьте посмотреть).

#полевыебудни