Обложка канала

Нувельваг

Привет, меня зовут Егор Беликов, я кинокритик, как ни прискорбно (Time Out Москва).

Нувельваг

5 лет назад
Открыть в
Есть такой очень странный и отвратительный (что удивительно, в хорошем смысле) фильм «Сальный душитель». Абсолютно дикое кино, я не рискну советовать его кому-то вообще, но сам досмотрел (с большим трудом и в два захода).

Бесполезно в данном случае описывать сюжет. Два уродливых мужика, отец и сын, живут вместе и зарабатывают, кажется, тем, что водят бездарные экскурсии по местам, где жили разные диско-музыканты. Там они встречают женщину, которая почему-то западает на сына. Всё усугубляется тем, что отец — зловещий убийца по прозвищу Сальный душитель. Он весь обмазывается жиром и душит людей в потёмках.

Кино совершенно идиотское и издевательское. Прямо вот начиная с первой сцены, где все экскурсанты минуты две хронометража скандируют «Хотим бесплатные напитки! Хотим бесплатные напитки!» И дальше, когда после удушения у людей вываливаются глаза (их сразу съедают), а маньяк снова и снова, раз шесть, ходит на автомойку, которая принадлежит слепому. Герои постоянно ходят в одних трусах или вовсе без них, щеголяя накладными пенисами. Весь фильм будто намазан омерзительным использованным салом из фритюра, которым здесь обмазывают всё подряд, от еды до женщин.

Зато смотрите, какой интересный концепт. Кино вообще не должно по идее вызывать омерзение, это же визуальное искусство. Отвратительные сцены используют обычно только для того, чтобы показать зрителю, как ужасна жизнь, или война (если оторванные ноги в бою демонстрируются), или ещё что-нибудь. А здесь нет ничего похожего, здесь сама авторская задумка состоит в том, чтобы достать зрителя, разозлить его без всякой на то причины. И это по-своему обаятельно, знаете ли. В эпоху, когда не существует больше культового кино, которое задумано культовым изначально, когда весь трэш редуцировался до постмодерна, в чём-то даже приятно окунуться в фильм, режиссёр которого тебя заранее ненавидит. Сама эстетика отвратительного здесь от сцены к сцене подвергается испытанию: кажется, будто ничего ужаснее, нелепее придумать уже невозможно. Как выясняется, нет ничего невозможного: достаточно обмазать что-нибудь жиром из фритюра.