1 февраля вступил в силу Указ президента о контрмерах против потолка цен на нашу нефть, а с 5 февраля Запад вводит ограничения на нефтепродукты. C начала года Urals и так в среднем стоила лишь $43,8/барр., тогда как саудовская Sweet - $83,8/барр., иранская Sweet - $81,1/барр., а скажем, венесуэльская Mesa 30, у которой содержание серы близко к Urals - $68,1/барр. Изначально декларировалось, что целью Указа была необходимость дать жесткий отпор инициаторам и идеологам санкционных мер, но потом пришли исполнители и перевернули все с ног на голову, дабы минимизировать свою ответственность (и избежать персональных санкций). Так, согласно опубликованному 30 января постановлению кабмина, подготовленному профильным ведомством, компании-экспортеры должны сами следить, чтобы в контрактах отсутствовали признаки «потолка», а также самостоятельно мониторить свои контракты. Мониторить мониторинг поручено Минэнерго. Не контролировать, а именно мониторить, а также классифицировать действия компаний-экспортеров и вести реестр их добросовестности и исполнительности. Фактический контроль за соответствием экспортных контрактов новым требованиям возложен на ФТС. Но самое главное, здесь соглашусь с Леонидом Крутаковым, в Указе не прописана ответственность за его нарушение. Такое впечатление, что Указ правился под «Лукойл», о котором я писал накануне. Что мы получили в итоге. Экспортные доходы России снизились: объемы поставляемой нефти практически не изменились, однако выросли расходы на фрахт и страхование. Кроме того, мы заглотили наживку «новой политики» США, направленной не только на снижение бюджетных доходов, но и на сохранение у нас мотивации для экспорта. На очереди газовый рынок, пшеница, масличные, минеральные удобрения, редкоземельные металлы, золото, алмазы, древесина…