И возможно, этот маленький пухленький силуэт господина Наваро, окончательно скрывшегося из виду за горизонтом, был бы как всегда прав, и возможно бы, эта наступившая осень сулила ещё бы больше ехидных ухмылок и злорадного смеха, если бы не одно маленькое "но", о котором, разумеется, мог, если не знать, то уж точно догадываться лишь один Санёк. Это "но" появляется сразу же после зарева, которое длинной богряной полосой загорается в небе всего лишь на пару минут, прежде чем взойдёт солнце или же окончательно померкнет день. И если бы вы открыли глаза в эту самую минуту, то едва ли смогли бы угадать, что следует дальше: закат или рассвет. Вы лишь могли бы гадать, устремив свой взор в даль и поражаться обилию красок. И именно в этот самый момент, когда сердце лихорадочно колотится от решающей секунды, за которой следует ответ, и появляется то самое "но", которое перечеркивает не только всякие возгласы о бутылке, а вообще любые домослы. Большими крупными облаками оно нависает над извилистой тропинкой, по которой только что промчался Наваро, и сначала легонько, едва уловимо, орашает каплями дождя лицо, а затем с наростанием, всё так же медленно, но верно, перерастает в ливень, от которого уже некуда бежать и некуда прятаться. Всё что остаётся в такой момент, это молча принимать холодные и мокрые плевки судьбы, смысвающие любые эмоции, предположения и догадки, и зовётся это очень просто - болезнью.