Клим допивал коньяк. Торт был съеден. Мы всё ещё катались на качелях. Мелкая то и дело обхватывала себя руками и вопила, что пиздец, как холодно. Я любезно предложил ей свою куртку, на что в очередной раз получил грубый отказ.
- Вот скажи мне, почему все красивые девчонки такие противные и вредные? Вот твоя подруга, к слову, обычная такая, нормально общается, не грубит, а ты такая красивая, но такая вредная, почему?
Даша немного смутилась, и впервые за всю ночь, как мне показалось, смягчилась по отношению ко мне.
- Я всегда такая, - буркнула она и стала сильнее раскачиваться.
- А ты здесь где-то учишься?
- Нет, я вообще не с Москвы.
- Ого, а откуда? Расскажи? Как здесь оказалась?
- Никак. Иди вообще домой.
- Хех, ну с тобой прям вообще ни о чём не поговорить, - сказал я обидчиво, - Сама иди домой, это ты замёрзла, а не я.
Внезапно Дашка спрыгнула и стала ногой пинать мои качели сзади, тем самым раскачивая меня всё сильнее и сильнее. По началу я этому не придавал значения, но когда она заехала мне ногой прямо в спину, мне уж совсем стало как-то не по себе. Я немного рассердился и, как мне показалось, достачтоно сурово рявкнул: "Так успокойся! Что ты качели ломаешь! Ты уедешь, а мне ещё на них качаться...". Девчонки от чего-то начали с этого дико смеяться. Пьяный Клим захохотал тоже. Я не понимал, что происходит, но потом Катя поднесла ко мне телефон с видео, и я увидел своё лицо с усами, вымазанными в креме от торта, а мой суровый тон, каким он мне казался, был на видео совсем не суровым, а очень даже забавным, от чего я не выдержал и тоже рассмеялся.
После, когда уже первые лучи утра, начали пробиваться сквозь темноту облаков, напоминая о начале первого дня осени. Диалог между нами немного наладился. Девчонки рассказывали о школе, Даша оказалась из моего любимого Иркутска, и на половину украинкой, что не могло меня не тронуть, и мы даже вместе спели каую-то украинскую песню с её телефона, она к тому же ещё и любит русский рок, и даже занимается вокалом, и учится играть на гитаре. Я уже начал тоже замерзать, но уходить совсем не хотелось, меня ужасно зацепила эта девчонка, и будь она постарше, непременно бы в неё влюбился, а её постоянные передразнивания и оскорбления лишь ещё больше цепляли моё омежное нутро. В конце-концов, я собрался, слез с качелей, растормашил полусонного Клима, и сказал, что нам уже пора. Мы прекрасно встретили осень, и я был бы не против подружиться с этими милыми девчонками, но Даша ответила мне решительным отказом, на моё предложение обменяться какими-нибудь контактами, и лишь когда мы уже почти разошлись, откуда-то издали, сквозь гул утренних машин, я услышал: "Я подписалась на твою телегу лошара". Я в очередной раз улыбнулся. С Климом мы всё же обменялись телефонами, хотя оба сошлись на том, что вряд ли когда-нибудь ещё увидимся, телегу он отказался устонавливать, в вк его нет, а звонить друг другу нет смысла. Сонный и пьяный он отправился на вокзал, а я вызвал на оставшиеся деньги такси и поехал домой.
Уже подходя к дому, я прочёл сообщение от своего парня, о котором совсем забыл за эту ночь. Он писал, о том, что зарплату ему полностью не выплатили и как-то там обманули, а часть денег он отдал за ночёвку в хостеле в подмосковье, пытался и там, и в Москве найти работу, но ничего не вышло. Денег у него не осталось и вовсе. Какие-то уёбки украли последние 500р на вокзале. Он начал побираться и собрал там же, на вокзале, за день 2500 рублей на билет. Но в деревню обратно ехать отказался, и решил реализовать то, что до сих пор не смог реализовать я: поехать в другой город и начать новую жизнь. Он сказал, что никогда не будет таким же чмом, как я, и что лучше голодать и ехать в неизвестность без рубля в кармане, чем жить такой жизнью в 30 лет, какой живу я. А ещё он подумал, что я намеренно его игнорил сутки и не снимал трубку, из-за чего его решение уехать в Казань, на зло мне, лишь стало сильнее. Вот такой выдался у меня певрый день осени.