Время за полночь. Я с Климом иду в центре Москвы в поисках детской площадки, неся в руках два пакета с пивом, коньяком, чипсами, шоколадками и большим вкусным тортом. Клим примерно мне ровесник, широк в плечах, бородат, и чуть пониже меня ростом, тоже ходит на трунички с начала лета в надежде накачаться, и так же, как и я, пиздострадает от отсутствия в его жизни тян. Он подошёл ко мне на вокзале, когда я сидел печальный на скамейке, и мне почему-то было невыносимо грустно и обидно от того, что мой парень уехал покорять другой город без меня, да и мой ли он теперь парень? Учитывая, что я не виделся с ним целый год, а он жил то у одного своего друга, то у другого, то у какой-то бабы, выгнавшей его на улицу и угрожающая судом за то, что он выложил с ней еблю на порнохаб, и писал мне о том, что теперь разбоготеет (лол). Как бы то ни было, сейчас он ехал покорять город моей мечты - Казань, ни к кому, в никуда, и главное, без меня. А Клим опаздал на этот же самый поезд из-за того, что менты сочли его наркоманом и повели проверять документы, а сам он приехал с Украины, в Казань едет вроде как работать, где ему пообещали проживание, хорошую зарплату и мечту о красивой сексуальной татарочке. На деле же, и он, да и я, очень сильно сомневаемся, что всё это возможно при работе официантом в какой-то забегаловке, но, по его словам, всё лучше, чем в Москве и с этим я уж точно не могу не согласиться. Хуже чем Москва может быть только Питер.
Наконец-то мы нашли тихий ламповый дворик, а главное с хорошими высокими качелями, на которые я тут же вскочил и не слезал до самого конца нашей встречи. Качели, конечно, были шикарны, и это прохладное уже осеннее небо над головой, и это мороженое, что я с жадностью запивал пивом, и тортик со вкусом вишни и дольками ананаса. Я раскачивался и раскачивался, глядя на одну единственную звезду в небе, и сам не заметил как начал уже улыбаться, а потом и вовсе смеяться на зло проёбанному лету, ускользающей любви, не оценившей даже моё стихотворение, написанное прошлой ночью, перед тем как я сел дрочить на неё в первый раз, и отсутствию хоть какого-то мало-мальски понятного будущего. Я катался, кричал, смеялся, а Клим пил коньяк, заедая шоколадом и лишь изредка говорил: "хорошо-о-о пошла", мы с ним почти не говорили, потому что говорить-то было и не о чем, и, кажется, мы оба всё понимали без лишних слов. На скамейку на против, неожиданно подсели две девушки. Я заметил их краем глаза и даже по началу подумал, что мне это мерещится. В руках у них было пиво или что-то ещё, похожее на пивную бутылку, признаться, я не рассматривал. Они смеялись и бурно обсуждали прошлую вписку. Я прислушался. Рассказы о членах, как Люська напилась, как какой-то Олег остался ночевать у неё дома, как подружка Катя мутила с 28-ми летним парнем, и в итоге послала его... В конце-концов, когда самая красивая из этих двух девочек (да теперь я уже отчётливо видел, что это не девушки, а именно девочки лет 16-17) подсела рядом на соседние качели и начала кататься, продолжая громко обсуждать свои пьянки, я не выдержал и сказал: "А не поздно ли вы это тут одни ошиваетесь? Завтра на линейку вставать вроде как". На что услышал вполне чёткое и звонкое: "А не пойти ли вам нахуй". Такого, признаться, я не ожидал.
- В какой класс идёте? Не боитесь одни так поздно гулять?
- Неа... мы часто гуляем ночью, чего нам бояться-то, я могу тебе даже руку сломать..
Вторая девочка тоже подключилась к разговору:
- Вообще-то мы уже взрослые, у меня было 3 парня, да и уже в седьмой класс идём.
После чего достала сигарету и спрсоила нет ли зажигалки? Разумеется, зажигалки ни у меня, ни у Клима не было, поскольку мы не курим, но даже если б и курили, сомневаюсь, что я бы ей их дал.
- А кто вам сигареты продаёт? Не рано ли курить начали?
Та, что каталась рядом со мной тут же добавила: "Я не курю, я вообще в кадетском классе учусь". А её подруга, сидящая на камейке, спокойно добавила:
- У бати биру, уж год как.