Я не ожидала другого приговора, честно говоря. Все мои слова подтверждались вещественными доказательствами, всё, что могла сказать защита насильника (теперь я могу его так назвать!) — это пытаться рассказать суду о том, что отсутствие активного сопротивления можно трактовать как согласие. У меня для них плохие новости. Они так и не придумали мотив, по которому я должна была насильника оговорить — то ли пыталась от мужа измену скрыть (ага, очень правдоподобно, учитывая, что я сама ему рассказала как только его увидела), то ли по каким-то нелепым политическим мотивам: насильник в своём последнем слове напомнил, что он был главным редактором муниципальной газеты и был близок к властным кругам. Это довольно комично, учитывая, что газета муниципальная, никому не интересная и никакого влияния ни у главного редактора, ни у мэрии у нас в регионе нет. Я удовлетворена тем, что увидела, как насильника уводят из зала суда в наручниках. Но это должно было произойти раньше.