​«Я отпер дверь и начал ее медленно открывать. Может быть, это только показалось, но мне в лицо пахнул приторный запах начавшегося разложения. Я заглянул в приотворенную дверь и, на мгновение, застыл на месте. Старуха на четвереньках медленно ползла ко мне навстречу» Даниил Хармс Я утратил способность испытывать какие-то эмоции по отношению к России. К конкретным людям — да. Но в целом, как к некой уникальной сущности у меня уже нет никаких чувств. Наверное, это плохо? Я прислушиваюсь к себе: тишина. Ничего нет. Все вытравили питерские чекисты. И не только питерские. И не только чекисты. Я думаю, может эта такая защитная реакция организма? Когда в доме лежит обреченный больной человек и все уже понимают, что шансов нет и нужно готовиться к неизбежному финалу, то поначалу люди еще плачут, жалеют его, а потом как-то все притупляется и близкие просто механически за ним ухаживают, слушают его предсмертный бред, держат за руку и уже начинают готовиться к прощанию. У меня есть четкое понимание того, что Россия прошла свой жизненный путь. Концепт исчерпан. Она все, что хотела, уже сказала человечеству. И этот ее ракетный залп — это ее последнее прости. Есть государства, которые существуют тысячелетия. Есть — которые пролетели на небосклоне истории как кометы. Вот Россия не долго, но и не коротко прожила свой век и померла. Под конец она выглядела ужасно. Вся обгадилась, обоссалась, совершенно спятила, кидалась на всех, извела себя и близких жуткой смесью мании преследования с манией величия. Деменция часто сопровождается невероятной двигательной активностью. И никто в этой безумной, страшной старухе не узнал бы теперь ту цветущую красавицу, которой ее еще многие помнят. Или нам казалось, что она такой была? Когда-то мы ее любили. И поэтому были слишком снисходительны к ее слабостям. Потом, в морге, хладнокровные историки-прозекторы вскроют ее труп, установят точную причину болезни, скажут что-то про судорожные последние попытки врачей как-то помочь больной, спасти ее. И вынесут свой вердикт. Вот тут у Гайдара был шанс. Надо было продолжать эту терапию. Или нет, к тому моменту болезнь зашла уже слишком далеко и Черномырдин лишь мог облегчить ее страдания. А еще они скажут, что мозг умер 24 февраля 2022 года. Дальше больная была уже овощем. У меня нет ничего. Я все свои слезы по России уже пролил. Пустота. Я просто жду. Часы тикают, время уходит, тьма приближается. Конечно, на этом месте будет что-то другое. Совсем не то, что было. Оно тоже назовет себя э «Россия». Но это будет не она. Как умерла Россия надворных советников и околоточных надзирателей, ярмарок и купцов, казаков и колокольного звона, а на ее месте выросла Россия чекистов и зеков, пионеров и солдат, голода и бесплодных надежд, так и после того, как умрет эта Россия силовиков и сислибов на ее месте появится какая-то другая, неведомая страна, которая опять назовет себя Россия. Впрочем, до той, новой России еще очень далеко. Нам нужно справиться с этой вздорной старухой. Она уже мертва. И в этом месте мне вспомнился Хармс. Альфред Кох