Интервью с Жванецким. 2018 - Скажите, вам, сатирику, комфортнее было писать в советское время или сейчас лучше пишется? – Мне было, конечно, комфортнее в советское время. Потому что было всё чётко, было ясно. А самое главное, я был моложе – и мне активно не нравилось всё. Поэтому, конечно, писать было гораздо комфортнее. - А сейчас всё нравится? – Сейчас? Сейчас… Сейчас – вот эта неподвижность, напоминающая небо над Москвой. Неподвижность власти такая, что вызывает желание стукнуть снизу палкой туда: что там у них происходит? - Со «стуком снизу», как писал Станислов Ежи Лец, власть и сама неплохо справляется: всё время кажется, что вот он – низ, но снизу опять стучат. – Точно-точно! И знаете, у меня такое ощущение, что от этого и погода такая всё время бесконечная. По крайней мере – в Москве. Вот Питер, вы знаете, стал гораздо более солнечным городом. - Вы тоже заметили? – Да-да-да! В сравнении с Москвой. Москва – она абсолютно тёмная. Небо – цвета земли, земля – цвета неба. Всё вместе напоминает слегка могилу. Ну, что тут делать? Садишься в самолёт, отлетаешь за пределы города, а летаю я много, – и уже голубое небо. - Вся остальная страна вам нравится больше, чем Москва? – Вся остальная страна как-то веселее. Она как-то живее. Но у меня работа существует, в Москве я могу встречаться с людьми, здесь приходят какие-то идеи на ум. Но два с половиной месяца в году я живу в Одессе. И вот там идёт жизнь! Там идёт жизнь, там есть друзья. - Я помню времена, когда вам было над чем шутить. А сейчас наши политики, наша Дума с её законами перешутят любого юмориста. Они вам хоть что-то оставляют? – Да какой там у них юмор… Нет – полная неподвижность. И это меня больше всего потрясает. - У меня есть любимая ваша цитата: «Наши беды непереводимы». Было время, когда мне казалось, что этот ваш рассказ уходит в прошлое. – Да, так казалось в 90-е годы. - Но нет – опять и «беды непереводимы», и «не сыр, а сыворотка». Я читала ваши последние вещи, но мне кажется, что ваши рассказы 1980-х годов получили новую жизнь. – Что значит – «кажется»?! Это «кажется» и публике, которая как раз им больше всего аплодирует: «Надо же, какой талант, как он это успевает подмечать?» Люди не понимают, что написал я это давным-давно. Читаю сейчас – абсолютно актуально. Страна поворачивается. Я стою неподвижно, а страна поворачивается – она уже сделала круг. И самым большим успехом на концертах пользуется моё заявление о том, что я не понимаю, каким образом в стране опять возобладали «антисоветские» настроения. Советского Союза нет, а «антисоветские» настроения процветают. - Я правильно понимаю, что вы имеете в виду настроения «антисоветские» по духу, а не против СССР? Потому что к Советскому Союзу как раз отношение у людей всё больше ностальгическое. Особенно у тех, кто в нём не жил. – Понимаете, казалось бы, жизнь – она всё лучше. Захожу в магазин – вроде всё есть. Промтоварный, продуктовый – я по-прежнему их так называю. Всё есть, очередей нет, казалось бы – мы должны быть довольны. Но вот поднимается какая-то такая сила… С одной стороны, она называется «патриотическая». С другой стороны, она называется «русская». С третьей стороны, какая-то она такая кондовая… Вот поднимается она – и от этого становится так тошно… Патриотизм – он же вообще не может быть профессией. Он должен с кем-то воевать, он должен кого-то ненавидеть, он не может никого любить. И все эти разговоры «мы любим нашу страну» кончаются тем, что «мы ненавидим весь мир». - Зато есть уверенность, что нашим следующим президентом будет Путин. – Да, вот в этом есть уверенность. Эта высокая предсказуемость выборов – это я и имею в виду, когда говорю о неподвижности. Да – утвердить статую на том же месте.