Еда семьи из четырех взрослых и ребенка в худшие дни войны: суп из двух картофелин, полстакана риса, луковицы и половины морковки; каша из неполного стакана крупы; чай — по чашке в сутки Буквально за пару дней до отъезда я зачем-то снова залезла в хозяйский холодильник, который долго стоял закрытым (ведь мы оттуда все достали), и обнаружила там две банки квашеной капусты. А еще банку маринованных помидоров и банку грибов. Поскольку все было маринованное, оно не испортилось [без электричества]. Как же мы это ели! Вся еда перед этим была абсолютно пресной, даже овощной и абсолютно постный суп, который мы один раз сварили на костре — в этом супе была капуста, лук, морковь и томатная паста, которая нашлась у друзей, и все. Мы эти три баночки деликатесов тоже экономили и растягивали. Но потом я почитала истории про голод других людей и поняла, что мы совсем шиковали. Однажды нам сказали, что в соседний двор пришла гуманитарка - мы с соседями обменивались такими новостями и слухами. Мы пришли туда, там украинский военный привез на машине хлеб, и этот хлеб распределяли по секторам убежищ конкретного дома. Я помню, когда увидела этот хлеб с расстояния в три метра, поймала себя на мысли, что он очень красивый. Я никогда не думала, что хлеб может быть таким красивым. Но другим людям из нашего дома хлеба не досталось, и они ушли. Мы сказали, что у нас маленький ребенок, и тот военный дал нам две буханки. Вторую буханку мы отдали семье с маленькой дочкой, тоже из нашего дома. Эту буханку хлеба мы растянули на неделю или чуть больше. Хлеб не был на вкус изумительным, ничем таким не отличался. В нем были явные примеси — овсяные ошметки, семечки подсолнуха, но нам было вкусно и сытно. Я этот хлеб порезала на небольшие кусочки [и засушила], их нам хватило [на дорогу] вплоть до Бердянска, куда мы скоро выехали. Путь длился больше десяти часов, в дорогу нам взять было нечего, кроме этих кусочков хлеба, и они нас очень выручили. Моя прабабушка Нюся, чье детство прошло в Мариуполе, пережила блокаду Ленинграда. Прадед первым эшелоном вывез ее из города, и таким образом [питаясь в дороге засушенными кусочками хлеба] она смогла спастись. Но до конца своих дней она сушила сухарики черного хлеба и очень бережно к ним относилась. Когда случилась блокада Мариуполя, я первым делом вспомнила бабушку Нюсю. Эти кусочки, на которые я резала хлеб… Я делала как она.