Анна, 36 лет, домохозяйка из Мариуполя и ее семья Что ели и пили: маринованные овощи, килограмм картофеля, крупы, сухари из одной буханки хлеба, сухой финик До начала войны Анна (имя изменено по просьбе героини) с мужем, трехлетним сыном, мамой и младшей сестрой жили в своем доме на Левом берегу Мариуполя. Но в первые же дни войны из-за обстрелов переехали в пустую квартиру друзей в центре города, успев купить немного крупы и сахара. Основные запасы еды остались в старой квартире на Левом берегу, куда из-за обстрелов уже невозможно было вернуться. Мы успели купить две баклажки воды в последнем открытом пункте продажи воды в городе. А дальше муж, как и остальные горожане, под обстрелами ходил за водой на родник.  У хозяев квартиры обнаружилось немного круп, солений, нашлась мука. Но мы не могли ничего из нее испечь — не было света. Мука пошла на вареники с творогом, который мы купили в последние дни перед войной. Вареников получилось каждому по пять штук… А потом выловили в кастрюле еще несколько. Столько радости было!  Как только все супермаркеты разграбили, люди начали искать склады и любые возможности купить продукты. Картошка в городе закончилась очень быстро. В одном из магазинов нам повезло бесплатно достать со дна прицепа грузовой машины килограмм разбросанного картофеля. Мы ели его долго: одна картофелина в день на суп с крупами и морковью для четверых взрослых и ребенка двух с половиной лет. Еще удалось купить капусту и морковку, а соседи дали немного манки. Из этого мы сделали овощные котлеты. Ели в основном крупы: «Артек», рис, пшена по чуть-чуть. Макароны закончились первыми, потому что их любит сын. Еду распределяли так: поставили пять тарелок на стол, в каждую [накладывали] по ложке, и так по кругу, пока каша не закончится — чтобы всем было поровну. Малышу побольше. Небольшие запасы хозяев квартиры мы очень экономили — каши заканчивались молниеносно. Каждый день я думала, что еды осталось на три дня, но она как-то продолжала еще оставаться. Последнюю неделю [до эвакуации из Мариуполя] чувство голода не покидало, оно просто не проходило. Я тогда ела какую-то мелочь — сухой финик, который завалялся где-то в квартире, кусок морковки… Надо было что-то кинуть в желудок, чтобы он не ныл, и это срабатывало. Обычно есть хотелось вечером, ночью и по утрам, пока на костре [во дворе] еще ничего не приготовилось.