И вот честно, у меня все равно внутри такая горечь. Вот у меня дети, они так меня успокаивают. А на передовой мальчишки гибнут, и дети же тоже чьи-то гибнут. На «Азовстали» мужчины заперлись с детьми и не дают им выхода через гуманитарный коридор. И я как будто чувствую вину за то, что сама не погибла, не иду очищать землю от нацистов, не выношу из пламени детей. И как тигр запертый в клетке мечусь. Я понимаю, что я ничего не исправлю, что это процесс жизни - смерть, войны, спецоперации, конфликты, но ничего поделать не могу. Что я могу - сохранять рассудок, быть опорой для детей, помогать в меру возможностей - словом, деньгами, если есть, благоразумием, любить страну. Но душа болит невозможно. За российских детей, за украинских детей, за детей всего мира. Они же все для меня - мои Илюшки и Софийки.