70 лет назад, 5 марта 1953 года, умер Сергей Прокофьев. Его гениальность проявлялась не только в музыке. Судя по его дневникам и воспоминаниям современников, Сергей Сергеевич умел, что называется, отжечь. Одной из первых жертв специфического чувства юмора Прокофьева стал директор Петербургской консерватории Александр Глазунов. При поступлении тринадцатилетний гений настолько впечатлил приёмную комиссию, что даже ноты ему переворачивать вызвались Николай Римский-Корсаков и Александр Глазунов. Но немного погодя происходит то, что сам Прокофьев описал так: «Толщина Глазунова поразила моё воображение. Я засунул подушку под пальто и, подражая его походке, пошёл в лавку. За спиной я услыхал: “Посмотрите, бедный мальчик — лицо худенькое, а сам такой болезненно толстый” — и, захлёбываясь от восторга, вернулся домой». Очень соблазнительно было бы предположить, что именно этот эпизод впоследствии вдохновил Прокофьева на очередную эксцентричную выходку — вставить в балет «Ромео и Джульетта» знаменитый «Танец с подушками».