Продолжение. Часть 3.


…«Облажался» я на первой же трахеостомии. До сих пор помню этого пасечника, искусанного пчёлами. Правда, к нашему приезду это уже был не пчеловод, а полусинее «бревно» с ногами и руками, у которого голова, как таковая, казалось бы, отсутствовала. Вместо неё и шеи был рыхлый пастозный «цилиндр» с двумя дырочками вместо носа, и одной – побольше – вместо рта.

Чуть выше в этом геле «плавали» верхушки ресничек, а по бокам – кончики ушей. Я «воткнул» в него скальпель и попал в грудину, потом ещё раз и ещё. Потом два раза «врезался» в край нижней челюсти. Где же эта чёртова трахея, мать её? Об этом я уже узнал в Республиканском бюро судмедэкспертизы.

Оказалось, что из-за пастозных тканей очень глубоко, всё равно не достал бы. Зря только мучил мужика…

…И женщину молодую с отёком Квинке помню. Дома муж, двое маленьких детишек. Выгнали их с фельдшером из комнаты. Больная худенькая, астеничная. Всё по книжке, аккуратно, почти стерильно. Кожный разрез строго по средней линии, фонтан алой крови и всё… Судмедэксперт потом показал крупную пересечённую артерию, которая, сократившись, «ушла» под рукоятку грудины.

Аномалию, о которой я ни разу не слышал, в глаза не видел и нигде не читал. Уходя из морга, в дверях столкнулся с мужем. Мёртвые глаза, потухший взгляд. Не узнал. Педиатрические бригады потом рассказывали – спился, умер, детьми бабушка занималась. Убил двоих, короче.

Что у меня тогда в душе творилось, даже сейчас вспоминаю с содроганием. Помню, стоял на мосту через речку Казанку и пил водку прямо из горлышка. Вода в реке свинцовая, тяжёлая. Завораживала, к себе манила. Мимо парочки влюблённые ходили, смеялись, жизни радовались.

Потом ещё пил неделю, до отключки, до беспамятства. Валялся обоссанный в подъезде, друзья из ментовки вытаскивали…