О цитации.

Сейчас все всё цитируют, цитируют, цитируют.
Цитация всюду.
Когда она пришла в культуру, мы толком уже и не помним.
Просто однажды
мы всё осознали.
Мы сказали себе, что цитация – это монстр.
Который запятнает искусство и заберёт его непорочность.
Мы пытались победить цитацию.
Мы играли в модерн все тысяча девятьсот нулевые, тысяча девятьсот десятые, тысяча девятьсот двадцатые… Мы пытались создать искусство, которое ничего не цитирует. Пытались создать искусство, которое невозможно будет цитировать. Мы пытались, пытались, пытались…
Очень сильно.
И не смогли.
Есть одно классное правило: если ты не можешь избавиться от вечеринки, нужно её возглавить. Именно так я пришёл к афористичности как обязательному приёму в тексте. Текст должен возглавить эту грязную вечеринку.
Все эти фразы: «Бог умер, но Россия до сих пор скидывается на похороны», «Тоталитарный режим дня», «Стоп-слово для нас – Слово пастыря», «После смерти дьявол попадёт в Россию» и прочее, прочее, прочее, – я создал именно для того, чтобы их цитировали.
Для того,
чтобы оседлать цитацию.
Ведь победить цитацию
невозможно.

Два года назад на все эти мысли меня навёл отрывок из «Пушкинского дома» Андрея Битова, который начинается так:

«Например, в одной районной газетке попался нам как-то фельетон под заголовком «Щит и печь» (тогда как раз всюду шел одноименный фильм «Щит и меч» по одноименному роману) (…)
Таких примеров, может менее забавных, но более прямых, можно привести тысячи. Можно было бы даже написать на эту тему небольшую, но оригинальную структуралистскую работу... Но дело в том, что и «Щит и меч» – уже цитата, перефразировка. Получается совсем интересно: «Не мир пришел я вам принести, но печь», – впрочем, тут нет «щита»... Тогда, возможно, автор знаменитого романа имел в виду арию «Иль на щите, иль со щитом...», которую все слышали – но тут нет «меча»... Все равно – откуда-то это цитата.
(У Хемингуэя вообще почти все названия – цитаты: «По ком звонит колокол», «Иметь и не иметь», «И восходит солнце...» – то есть это бывшие эпиграфы девятнадцатого века – теперь названия)
И когда мы встретим в газете заголовок «Время – жить!», можно сказать с уверенностью, что автор заметки намекал на Ремарка, а не на Ветхий Завет. Получается интересно, как мы и что узнаем, и когда, и из каких, так сказать, рук...»

Р. С.