Роман Смирнов. Тбилиси.

Тёмное шёлковое бельё
Белая шёлковая темница
Торс распадается на хочу
Запреты закатаны в рукава
Плач рассыпается по плечам
В кофейном стакане мешаются расы и гендеры
Я дал тебе всё, что было не жарко
Оставив жаркое на потоп
«Как же я?»
Эрекция неоготических шпилей
Деконструкция бёдер
Герменевтика гордости
Перетянутая грудь напоминает, как нежна слепота
Ад – это друг…
И его распятые руки
Аккуратный ареол борца за свободу
Соски просвечивают наш вечер
Мы знаем, что лежим в никуда
Ночь в одиночестве
День в однодневности
Утро в мурашках
Город становится нашим, как только ты смотришь на Него из окна
Пряные простыни
Стонут и стынут
В зеркале ты похож на обезглавленную говорящую Голову
Боже!
Тебе так идёт просыпаться…

***
Пространство свободы органично ограничено
Алкоголь в моей крови циркулирует как цирковая пила
Пуская слезоточивые искры
Проветривая витрины
Смехом
Продолговатая вата глаз вмещает зрачок в себя
Люди говорят на людском
Твоя рука тянется как ожидание оргазма
К моей
Будто она из расплавленного стекла
Моришь меня морем
Обрекаешь меня быть рекой
Шепчешь
Ты можешь смеяться над чем угодно
За это я обножаю тебя
Увидеть Париж и умереть
Перетекает
В сфотографировать Париж и умереть
Смерть неизменна
Измена тоже неизменна
Лезу вон в кожу
Из мира
Чтобы во всех не признаться всему
Жара