Бренер.

Если главным панком и бунтарём русской литературы девяностых был недавно опубликованный на Вирджинии Слава Могутин, то главным панком в искусстве этого времени был Александр Бренер. Он, пожалуй, самый скандальный из всех московских акционистов. При этом и самый загадочный. Массовый зритель, как правило, помнит его по трём акциям. В первой, которая датируется 1993 годом и носит неофициальное название «обосрался от восхищения», Бренер в Московском Пушкинском музее сел перед картиной Ван Гога и вывалил из кармана кусок дерьма. Во второй, носившей название «Первая перчака» и прошедшей зимой 1995 года, Бренер скакал по Красной площади в трусах и вызывал Бориса Ельцина на бой. В третьей же, которая состоялась в 1997 году, Бренер ворвался в амстердамский Стеделейк музей и нарисовал баллончиком знак доллара на картине Казимира Малевича «Супрематизм», протестуя против коммерциализации искусства.
В конце 1990-х Александр Бренер пропал. Он переехал в Вену, сошёлся там с акционисткой Барбарой Шульц, и кажется, упокоился с миром. В нулевые Бренер мелькал на редких европейских биеннале и фестивалях, давал редкие интервью, но в целом о нём ничего не было слышно. И вот в 2010-х Бренер снова объявился в русскоязычном пространстве. Не как акционист, но как писатель. С 2011 года на русском языке вышло несколько его книг, самая удачная из которых – «Жития убиенных художников», изданная в 2016 году «Гилеей».
«Жития» – самая настоящая автобиография Бренера, рассказанная им через столкновения с разными художниками: от умершего в полной нищете Сергея Колмыкова до живущего ныне в славе Павла Пепперштейна. Эту книгу стоит читать не столько из-за того, что Бренер проживает классную жизнь и знаком со многими культовыми людьми – хотя это важно, но прежде всего, из-за того, как она написана. Это невероятно разговорный язык, невероятно живой, местами сумасшедший, скатывающийся в рифму и даже в заумь. Редкий случай, когда автобиография может быть ценна не из-за того, что в ней написано, а из-за того как.

Р. С.