Вещи.

Часто в Вирджинии мы говорим о том, что текст как носитель сюжета исчерпал себя.
Сдулся.
Сдался.
Уступил место кино и театру, которые справляются с передачей сюжетности и атмосферы намного-намного лучше, чем голый текст.
Кризис текста как способа передачи сюжета.
Кризис литературы
как апогея сюжетности наметился ещё несколько десятилетий назад. Одно из свидетельств тому –
Шозизм.
Направление, разработанное Роб-Грийе и другими последователями "нового романа" во второй половине прошлого века.
Шозизсты, осознав, насколько скучна и тупикова сюжетность текста,
нарочно
заменили её на нечто более скучное и тупиковое – вещи.
Они стали забивать страницы бессмысленным описанием вещей.
Поджигать
и закуривать.
Прожигать
и запутывать.
Эти описания никак не были связаны с сюжетом, никак не могли быть оправданы с точки зрения утилитарности, смысла, эстетики и прочих
архаичных литературных принципов.
Они просто были.
Огромные, бесполезные, тупые.
Были как самоцель.

Вот несколько примеров из романа Роб-Грийе "В лабиринте":

"Новая улица, как и предыдущая, снова приводит его к перекрестку, где в десяти метрах от угла,
занимая небольшой сегмент тротуара, стоит последний фонарь, а кругом тянутся такие же, как прежде, фасады.
Вокруг основания опоры – в виде опрокинутого конуса – вьется такой же точно литой металлический плющ, с таким же изгибом плетей,
с такими же листьями, с такими же ответвлениями, с такими же причудами растительности и такими же пороками металла, как у прежних фонарей.
Выпуклости рисунка подчеркивает такая же каемка снега. Возможно, это тот самый перекресток, где должна была произойти встреча."


"По одну сторону углового фасада, на каменной стене, нет никакого обозначения.
По другую – почти на трехметровой высоте прибита обычного образца голубая эмалевая табличка, расколовшаяся так, словно мальчишки выбрали ее мишенью и яростно закидали увесистыми булыжниками; на ней можно было прочитать лишь слово «Улица…» и далее две буквы: «…на…», после чего надпись обрывалась концентрическими зазубринами следующей дыры.
Впрочем, название, значившееся на табличке, первоначально было, по всей вероятности, очень кратким.
Повреждения, видимо, давнишние, потому что обнажившийся металл уже сильно проржавел."


"Сияющий белый овал ручки сверкает всеми точками поверхности; прежде всего он поражает своим блеском в самом верху; затем, более протяженное,
но менее ослепительное местечко находится справа, образуя нечто вроде четырехстороннего криволинейного многоугольника. Кроме того, светлые разводы различной длины,
ширины и яркости повторяют, с разными промежутками, общие очертания округлостей ручки, как это принято делать на рисунке для придания ему рельефности".

Р. С.