Смотрю на Кременчуг, экстраполирую всё это на внутрироссийскую дискуссию и в очередной раз формулирую для себя, как это работает: Будучи не в силах осудить преступления репрессивного режима, люди начинают их оправдывать. Сначала потихоньку - для себя, - потом публично - для других. Так формируется база поддержки преступной власти. И всё бы хорошо, но состоит она из людей слабых, конъюнктурных. В основе их мотивации - неспособность противостоять злу. На таких в трудный момент не положишься. А те, у кого есть мужество, - они изначально оказываются по другую сторону баррикад. Во-первых, преступления их не столько пугают, сколько злят. Во-вторых, им претит сама мысль, что кто-то - пусть это будет даже сам президент - пытается разговаривать с ними на языке силы. Так что репрессии - это не просто способ решения политических задач; это ещё и механизм стратификации общества. Они делят социум: боязливые - по одну сторону, смелые - по другую. Не самая утешительная новость для нынешних обитателей Кремля.