Обычно на ослабление своей легитимности все авторитарные правители реагируют одинаково — они пытаются консолидировать вокруг себя социум, создавая и раздувая образ врага. Это эффективно работающий прием, который плох только одним: он не внушает оптимизма. Я посвятил этой теме предыдущий пост, сделаю ещё один. Российской оппозиции надо понять, что главная её задача заключается даже не столько в критике режима, сколько в овладении главной политической эмоцией — надеждой. То есть, ответственность за решение первой задачи с неё никто, конечно, тоже не снимает, но вторая с политтехнологической точки зрения представляется более важной. Примеры того, как это сделать, в истории есть. В 1988 году, после пятнадцати лет правления в Чили диктатора Пиночета, в стране был назначен референдум по вопросу продления его полномочий еще на восемь лет. Опросы, организованные оппозицией, показали, что оптимизма по поводу будущего страны народ не испытывает, однако при этом открыто высказываться против режима люди опасаются. В такой атмосфере лидеры оппозиции сознательно отказались строить свою стратегию на обличении властей. Они понимали, что в атмосфере жесткого противостояния конформистское большинство испугается и предпочтет революции «стабильность». Поэтому ставка была сделана на позитив. На первый взгляд это было парадоксальное решение: отказаться от борьбы, чтобы победить; провести оппозиционную кампанию без негатива. Это не была кампания против Пиночета, не было это и рекламой оппозиционных лидеров. Речь шла об эмоциях: о том, как хорошо иметь свободу выбора, как радостно будет снова поверить в будущее. Правительство ответило негативом: оно пугало народ возвратом к хаосу 1970-х и говорило об угрозе нестабильности. Рекламные ролики оппозиции, в которых дети запускали воздушных змеев, рисовавших в безоблачном небе слово «нет» (именно этот вариант ответа должны были выбрать голосующие), выглядели на фоне правительственных страшилок еще более позитивными и привлекали все больше сторонников. Даже готовясь противостоять фальсификациям, оппозиционеры, как могли, старались избежать конфронтации. Настраивая журналистов, они делали акцент на том, что просят их описывать не «выступление против властей», а «ошибки в подсчетах, допущенные компьютерами». Впрочем, бороться с фальсификациями не понадобилось. Через сутки после голосования Пиночет признал свое поражение. Консультировавший его знаменитый английский политтехнолог Тим Белл говорил впоследствии, что кампания «нет», проведенная оппозицией, была одной из лучших кампаний всех времен. «В ней не было ничего, кроме одной эмоции — счастья. — писал Белл. — Вопрос был поставлен очень просто: «Хочешь быть счастлив? Голосуй «нет!» Решение, которое после победы стало выглядеть как естественное и единственно правильное, далось оппозиции нелегко. Многие ее лидеры требовали жесткой конфронтации, обличений преступлений режима и призывов к революции. Предложение противопоставить диктатору поющих детей и смеющиеся лица было, по мнению закаленных борцов с генералом, слишком легковесным и несерьезным. Эти люди подходили к политике очень рационально. Политика была, с их точки зрения, соревнованием идей и аргументов, царством логики. К счастью для чилийцев, в оппозиции оказались и другие люди. Те, кто почувствовал, что политика — это не столько логика, сколько эмоции. И что уставшим от атмосферы ненависти, подозрений и противостояния чилийским обывателям хочется не продолжения борьбы, а чего-то обнадеживающего и радостного. Оппозиция создала атмосферу праздника и победила. Ее слоганом была фраза «Чили, радость приближается».