В авторитарных странах патриотизм является инструментом формирования и раскрутки образа внешнего врага, который затем используется в качестве предлога для завинчивания гаек в отношении внутренних критиков. Режим, который этого не сделает, долго не протянет. Если ты не объявишь оппозицию сборищем предателей и иностранных агентов, то у тебя не будет повода заткнуть им рты и пересажать их. И с выборов их снимать тоже вроде как не за что будет. А там и до поражения недалеко. Путин - не единственный пример политика, превратившего патриотизм в политическую дубинку. Не менее интересным персонажем в этом смысле представляется имам Хаменеи. Особенно поучительна продемонстрированная тем динамика развития его «патриотических» чувств. Вообще-то поначалу будущий Верховный лидер Ирана не был сторонником жёсткого антиамериканизма. Сейчас об этом подзабыли, но в 1989 году западные СМИ радовались тому, что главный пост в стране занял умеренный политик. Лидер группы радикальных студентов, захвативших в 1979 году американское посольство, делился в тот момент со своими соратниками опасениями по поводу «слишком проамериканской» позиции нового вождя. Воспоминания президента Рафсанджани содержат десятки примеров переживаний подобного рода. Возглавив государство, однако, Хаменеи вдруг стал резко меняться. В своём антиамериканизме он быстро догнал, а затем и перегнал всех хардлайнеров, превратив антизападничество в несущую конструкцию собственной идеологии. От былого прагматизма не осталось и следа. Именно этот манёвр помог новому рахбару заткнуть всех своих критиков - поначалу их было немало, ведь никакими особыми достоинствами по сравнению с остальными лидерами режима тот не обладал и верховный пост, с их точки зрения, получил случайно. Упомянутый выше Рафсанджани сначала вообще не относился к антиамериканской риторике Хаменеи всерьёз. Он считал, что тот сейчас прикроет себя от критики в слишком уж прозападной ориентации и успокоится. Не сбылось. Антизападничество оказалось слишком удобным инструментом управления внутриполитическим процессом и отказаться от него новый Верховный лидер не захотел. Путин тоже демонстрирует схожую с Хаменеи динамику. Вы, может, и забыли, а я хорошо помню его поездку на Бутовский расстрельный полигон, которую он совершил в 2007 году. Мне тогда репортаж Андрея Колесникова в память врезался, вот его фрагмент. Прочитайте внимательно: «Владимир Путин должен был после этого пойти в домик при церкви, там накрыли стол с чаем. Но он остановился возле стенда, на котором было отмечено, сколько людей каждый месяц расстреливали на Бутовском стрелковом полигоне. Я, может быть, первый раз увидел растерянного президента. — Умопомрачение какое-то,— пробормотал он.— Кажется, что это невозможно. За что?! Он смотрел на настоятеля храма отца Кирилла и словно ждал от него ответа на свои вопросы. Казалось, Владимир Путин искренне не понимает, до какого состояния может дойти глава такого государства, которое оказалось вот и у него, Владимира Путина, в руках (и уже даже уходит из них), чтобы творить такое. Ему, видимо, было важно это понять. Он, наверное, как-то совсем не мог представить себя в такой роли на этом месте, которое сам занимает уже столько лет, и хотел понять, что же должно было случиться с человеком, чтобы стать палачом. Что-то же такое случилось. Событие какое-то, может быть. Случай, что ли». Вот так. Когда-то он был именно таким, а что он сейчас творит, вы сами видите. Умопомрачение? Нет, циничный выбор политика с падающими рейтингами. Его попытка удержать власть, объявив себя единственным патриотом, а всех своих критиков врагами Отечества… На самом деле, это, конечно, не патриотизм. В последнем должно быть гораздо больше жертвенности и гораздо меньше инструментальности. Настоящий патриот - это тот, кто в результате служения Отечеству что-то теряет, а не тот, кто благодаря своему «патриотизму» имеет власть, деньги, дворцы, слуг и прочие радости жизни.