Я вчера в Фейсбуке импровизированный опрос на тему динамики отношения к войне устроил, сейчас изложу кое-какие выводы, разбив их для удобства на два поста. Итак, первое: Происшедшее оказалось для общества столь сильным потрясением, что реальностью стало не только изменение отношения к властям в среде колеблющихся избирателей, но и решительная смена позиций части базовых электоратов. Респонденты описывают как случаи конвертации абсолютных лоялистов в радикальные оппозиционеры, так и обратные переходы. Основную роль здесь сыграл, по всей видимости, эстетический шок, связанный с массовым насилием и военными преступлениями. Для одних оказалось невозможным поверить в то, что российская армия на такое способна, и они встали на её защиту, другие не захотели ассоциироваться с подобным. Тем не менее следует признать, что случаи решительного перехода из одного лагеря в другой являются пока скорее исключением, чем правилом. В целом ситуация пока ещё достаточно стабильна, хотя уже заметен тренд на деполитизацию. Похоже, что провластная сторона страдает от неё в гораздо большей степени, чем оппозиция - хотя, строго говоря, делать выводы о количественных параметрах по итогам таких исследований - это не совсем корректно с точки зрения науки. Именно деполитизация является сейчас главной формой размывания базы поддержки войны. Люди просто прекращают интересоваться указанной темой и обсуждать её, уходят от неё как от слишком неудобной. Есть здесь и элемент эмоционального выгорания, и разочарование, связанное с отсутствием обещаных побед, и упомянутый выше эстетический шок, связанный с льющейся кровью и творимыми зверствами. Отдельно стоит упомянуть экономику. Есть немало комментариев, свидетельствующих о том, что именно экономические проблемы заставили людей задуматься о цене войны и изменить свою точку зрения с полностью провластной на заметно менее лояльную. В этом смысле уже можно говорить, что санкции начали приносить определенный результат. Ещё одной формой дрейфа в направлении протеста является снижение накала эмоций у участников «патриотического» лагеря и их готовность более спокойно обсуждать нюансы происходящего. Именно там они и начинают сдавать позиции. То есть, не отрицая пока того, что Россия в целом права, они уже позволяют себе задаваться вопросом: «Зачем мы туда вообще полезли?» В общем, как сформулировал один из комментаторов, «сторонники войны становятся менее уверенными и агрессивными». Как я упомянул выше, есть случаи и обратных переходов: из лагеря противников войны в стан ее сторонников. По всей видимости, чаще они имели место в начале боевых действий, а сейчас становятся более редкими. Мотивов было несколько: кому-то не захотелось чувствовать себя виноватым, а кто-то побоялся быть зачисленным в стан «врагов народа». В общем, это был такой способ адаптации к репрессиям. Как отдельный фактор стоит отметить вал ненависти, обрушившийся на «плохих русских» со стороны украинцев и «хороших русских». При том, что в целом он вполне объясним, свою негативную роль в деле консолидации базы режима он сыграл. В полном соответствии с логикой «скажи сто раз человеку, что он дурак, так он в дурака и превратится» какое-то количество людей, изначально к поддержке войны не склонных, услышав незаслуженные обвинения, изменили к ней своё отношение в сторону позитива. Определённую роль в деле мобилизации сторонников войны, похоже, сыграло ощущение, что, мол, «войну, конечно, зря начали, но если сейчас не победим и не продемонстрируем свою силу, то НАТО нас раздавит, мы ведь его основательно разозлили». Люди, способные критиковать власть в ситуации мирного времени, оказались неготовы отказать ей в поддержке в момент актуализации образа внешнего врага. Собственно говоря, ради этого эффекта война и затевалась.