Нателле Болтянской отдельно спасибо за этот текст от иноагента ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА «Фарш невозможно провернуть назад. Но осталось самое лучшее послевкусие от этих огнедышащих котлет. От тридцати двух лет Эха, из которых я была там на год меньше. От специальной непереносимой для постороннего обстановки тотального информационного вампиризма, в том числе, собственного – это, когда, что бы ни случилось, думаешь: не звякнуть ли в информационную службу. Когда в два часа ночи пишешь редактору злобное письмецо, что на сайте, о ужас, орфографическая ошибка. Когда по коридору несется служебная собака из охранной команды Клинтона, а в зубах у нее – бобина пленки. А за ней звукорежиссер с криком: сука, это десятичасовой выпуск! Когда на стенках, на которых галерея гостей, нет места уже лет пять. И когда перед приходом особо обидчивых референты перевешивают их фото поближе ко входу в редакцию. Когда в восемь утра Нового Года едешь на работу, без всякого ощущения несправедливости. И к тебе в половину девятого является совсем не страшный невыспавшийся Жириновский. Когда, увидев у шефа новую книжку на столе, спрашиваешь, где купил, ибо твои близкие мечтали об этой книге. А шеф, на секунду жадно ее погладив, уныло говорит: да черт с тобой, забирай… Но завтра ты будешь за это работать внепланово. Когда ты идешь жаловаться председателю редакционного совета – на него же в его ином качестве, и он абсолютно серьезно и справедливо разбирает твою жалобу. Когда тебя вполне легитимно штрафуют условными единицами (да, я динозавр, я это помню) за неверное ударение, а ты оскорбленно вешаешь на доске объявлений «НБ, обвешана у.я.ми, ушла от вас к едрене маме». Когда президент некой страны на предложение ААВ по бокалу тихонько спрашивает, нет ли коньяка той страны, с которой его собственная держава традиционно не в ладах. Когда любых приезжих звезд – политики, искусства, науки – скрупулезно наживляют и вываживают, словно крупную рыбу. И ловят! Когда редактор по гостям в ответ на отказ председателя правительства прокомментировать новость обиженно говорит по телефону: Виктор Степанович, это нечестно! Когда генерал-майор службы внешней разведки системно коррумпирует зачеркнуто всегда приносит в редакцию свежайшую колбаску. Когда новостник, невменяемый перед выпуском, злобно гавкает на попавшегося под ноги главного редактора, а тот философски говорит: псих, и идет дальше. Когда один из давних и блестящих твоих коллег, придя на работу, переобувается в тапочки. Когда ты в эфире споришь с политиком на бутылку, что его не зарегистрирует Центризбирком, и потом редакция, в свою очередь, спорит, отдаст он тебе бутылку или нет (отдал). Когда в доисторические времена корреспондент Эха в Конституционном Суде, завидев идущего по коридору нужного ньюсмейкера, сует ему трубку телефона-автомата, сказав: вас к телефону. И тот, механически взяв трубку, слышит: у нас в прямом эфире такой-то… Когда на похоронах этого корреспондента (светлой памяти Илюши Птицына) вытирает слезы весь политический бомонд… Когда ты что-то выбираешь в компьютерном магазине, а продавец вдруг интимно шепчет тебе: ваше ухо – наше эхо… Когда… Наверное, так – никогда. Будет иначе. Или не будет. Но вот этого у меня никакой Роскомнадзор не отберет. С днем рождения, дорогие коллеги! Почему-то не всех получается отметить.»