Классицизм, как отрыжка классики, — всегда пошлость. Особенно, когда он косит под классику позднюю, эллинистическую. Но есть исключение — классицизм вполне съедобен в дереве. Дерево — всеизвиняющий и всеблагороднейший материал!
Слева: Амандус Адамсон — Лирическая музыка, 1897 (грушевое дерево).
Справа: Амандус Адамсон — Рассвет и закат, 1895 (грушевое дерево).
Музей Куму, Таллинн.
