Специфическое серебряное сияние холстов Гойи — притча во языцех среди критиков. Действительно, секрет знал он один, и это несомненно одна из самых сильных сторон его гения. Но вглядитесь в лица... — "трагическая беспомощность", как сказал бы Бенуа, как курица лапой — решительно ничего общего с мастерски исполненными драпировками и столь же ничего общего с многими лицами иных, выдающихся портретов кисти дона Франсиско. Что же происходит? Судя по всему, прав Фейхтвангер — в. 1787-88 гг. в доме художника появился "раб" — Агустин Эстеве — посредственный живописец, нанятый Гойей для выполнения "скучных" работ. В тех портретах, где лица или руки-ноги явно "не гойевские" — работал Эстеве. В Испанском обществе Америки, в Нью-Йорке, остроумные кураторы повесили две работы рядом — слева Гойя, справа — Агустин. Чтобы зритель мог сравнить и задуматься. Так еще в XVIII в. родился один из базовых принципов постмодерна — коллективность.