📩 У нас вообще-то не война, а специальная военная операция. И мне кажется, что не стоит относится к этому определению как к фигуре речи или простому пропагандистскому штампу, это в первую очередь определение сущности конфликта правящей верхушкой России, вытекающее из амбивалентности социального коненсуса, который позволял Путину оставаться у власти всё это время: неолиберальная стабильность за счет геополитической пассивности, когда геополитическая пассивность делает всё более и более сложным достижение неолиберальной стабильности. Пока мы видим амбивалентность дискурса подобную той, что мы лицезрели позавчера, мы с уверенностью можем сделать вывод, что власть в РФ все еще не вышла из своего тупика, она до сих пор пытается усидеть на двух стульях. Может ли она из него выйти, сохранив свою консистентность? Не думаю. Поэтому я бы не стал удивляться подобным нарративам, они более, чем очевидны. И очевидно, что перед страной не стоит никаких экзистенциальных вопросов. Точнее перед страной стоят подобные вопросы, а перед элитами -- нет. А вот в 30ые все это было, даже без активной войны: как внутренние враги, так и внешние представляли куда более осязаемую угрозу уничтожения СССР, чем нечто подобное в контексте современной РФ.