ТЕГЕРАНСКАЯ АКТИВАЦИЯ-3 [1], [2] Неофициально Иран и Израиль уже находятся в состоянии скрытой войны не меньше трёх лет — Тель-Авив и ранее наносил удары по иранским военным объектам, тормозя ядерный потенциал как обстрелами (атака на центр оборудования для обогащения урана в Карадже в 2021), так и точечным уничтожением учёных-ядерщиков. Тем не менее, наибольший резонанс вызвала именно последняя акция. Формально, израильская армия и «Моссад» решают собственные тактические задачи, называя теневую войну «ударом на упреждение» и действуя в рамках Беннетовской «доктрины осьминога». Фактически же, резонанс текущего калибра — достаточно сложная попытка повышения общемировых ставок, выстроенная и через подстветку БПЛА (и анти-БПЛА) повестки, и через нефтяные котировки, и через мину под «Совместный всеобъемлющий план действий»… с приятным ядерным реверансом. 43 подсанкционных года научили Иран со стоицизмом относиться к заморозке счетов и статусу «плохого парня», однако ежегодное падение ВВП на 4-8%, слабо сдерживаемый рост безработицы и инфляция – гораздо более реальные проблемы. В таких условиях, открытая конфронтация с Израилем, особенно учитывая возможность и перспективность внутреннего пропагандистского разворота «на Вашингтон», вполне способна переключить колоссальную социальную усталость в новый, условно управляемый, режим. Как развернутся события — покажет время, однако логика подсказывает, что Тегеран постарается не дать конфликтной ситуации сойти на нет и стать лишь «очередной провокацией». Особняком в активации ирано-израильского кейса стоит Турецкий интерес — очевидно, что без санкций Анкары Баку не решился бы развить столь бурную превентивную деятельность: от полной высылки дипломатического корпуса (что само по себе — сильный активатор) и до фактически открытого обвинения Ирана в терроризме — Азербайджан развернул полномасштабную охоту за «иранскими агентами». В том же ключе — активное торговое сотрудничество Азербайджана с Израилем, только за прошлый год составившее без малого $1,5 млрд, позволяющее обеспечивать и нефтяные сделки, и военно-технологическую диверсификацию турецкого военного импорта. Израиль, впрочем, и со своей стороны неоднократно призывал Баку и Анкару «сообразить на троих», оперируя всё тем же «взаимовыгодным партнёрством». Открытая конфронтация с Ираном (читать — новый затяжной Сирийский кейс) Турции безусловно не выгодна, однако в случае активного азербайджанского включения остаться в стороне не получится — в первую очередь, в следствие резкого повышения градуса сотрудничества Тегерана с Москвой. Перспектива поставки российских Су-35 уже стала фактором головной боли у Турции примерно в той же степени, как когда-то закупка самими турками ЗРК С-400 — у Вашингтона. На другой стороне весов — поставки иранского газа (способные работать… или не работать, в плотном тандеме с поставками российскими), обеспечивающие Анкаре значительное поле для европейского манёвра в 2023-2025. В сухом остатке, у российского МИД начинается новая горячая пора — участие России в ирано-израильском кейсе, при том — в главной роли, неизбежно. Раскручиваемый сейчас, пусть и несколько запоздало, маховик оружейного производства в РФ в перспективе вполне способен привести к полномасштабной модернизации иранской армии, коренным образом изменив расстановку союзных сил на Ближнем Востоке. Ирану, в отличие от большинства других «условных союзников» Кремля, есть что предложить взамен помимо ни к чему не обязывающих заверений. К слову, тот же проект газопровода через Иран, дополнительно связывающий турецкие игры с энергоносителями для Европы, уже озвучен, но ещё не оформлен документально…