ПРЕДЕЛЫ САНКЦИОННОГО ДАВЛЕНИЯ [2] Пока европейские промышленные элиты в очередной раз экстренно пересчитывают аналитические прогнозы на ближайшее десятилетие, а газово-нефтяное уравнение меняет переменную за переменной — Центральная и Юго-Восточная Азия выстраивают линии экономической обороны через собственную продуктовую безопасность. Процесс в очередной раз продемонстрировал экономическую неоднородность региона - в то время как сокращение продовольственных поставок оказалось наиболее тяжелым для азиатских игроков, уже испытывающих финансовые трудности (Шри-Ланка, Пакистан, Лаос), более устойчивые акторы (КНР, Индонезия, Тайланд, Мьянма) смогли сыграть продуктовыми ценами и сделать основную ставку на закупку удобрениями. Тем не менее, наиболее осторожные (читать — менее влиятельные) азиатские лидеры уже намекают западным политикам на необходимость снизить градус «противодействия российской агрессии» во имя предотвращения дальнейшего глобального продовольственного кризиса. Приятным следствием азиатского резонанса — создать новый транзитный коридор для вывоза российских удобрений в свет предлагает Макрон. Впрочем, очевидно, что такого формата французское посредничество для Кремля интереса не представляет. Не интересно и французское лобби полного снятия ограничений — азиатский транзит, гораздо менее шумный, чем торговля энергоносителями, приносит хороший гешефт, не требуя дополнительной подкормки скидками и ретро-бонусами… В промежуточном кремлёвском итоге, как зерновые, так и калийно-фосфатные поставки на азиатском направлении продолжаются, общий объём экспорта удерживается на досанкционном уровне, а определяющее большинство стран Южной и Юго-Восточной Азии сохраняют высокую степень нейтралитета в отношении международной политики Кремля… даже в условиях инфляции цен на продукты питания. В то же время, затяжной характер и, будем честны, плохо прогнозируемый финал кампании вырабатывает высокий уровень политического привыкания — очевидность того, что нарушение логистики и санкционные механизмы являются логическим следствием именно западных антироссийских манёвров со временем, размывается, вынуждая работать с последствиями в отрыве от акцентирования на причинах. Ненадежность поставок усугубляется действиями нероссийских производителей зерна (Казахстан и Индия) по ограничению экспорта в попытке сдержать внутрирыночное ценовое давление. У соседей, тем временем – наводнения с затоплением сельхозугодий (Пакистан, Камбоджа, Лаос, Мьянма), как следствие — потеря собственных запасов. При том, тот же Пакистан (а вместе с ним Шри-Ланка, Бангладеш, Таиланд, Вьетнам и Индонезия) были основными азиатскими импортёрами российских удобрений, а также обеспечивали до 40% импорта зерна из России и Украины. Долгосрочные последствия «зернового конвоя» позволили решить мировое продовольственное уравнение лишь отчасти и, увы, далеко не для всех. И если на европейском направлении ситуация в общих чертах выглядит решаемой — да, с запредельной продинфляцией, да, с ростом и без того рекордного протестного потенциала, то азиатские страны вынуждены экстренно перепаивать межгосударственные связи, ориентируясь на собственных игроков, получивших преимущество в виде контактов (контрактов) с Москвой. Под удар вновь попадает Африка, однако продовольственная безопасность тут вовсе не стоит во главе угла — ситуация на грани фола здесь явление привычное. Однако манёвры с непосредственно зерном спровоцировали повышенное внимание к российскими удобрениям, с неизменным ростом цен на рынке, что неизбежно грозит новыми бедами… Западной Сахаре. Нигерия уже бьёт в набат, сообщая, что оружие с территории Украины поставляется в Африку в регион Сахель, франсафриканские манёвры в котором зашли в тупик ещё в прошлую пятилетку… но отнюдь не потеряли перспективность, учитывая колоссальные объёмы фосфатов Западной Сахары, дорожающих благодаря политике ЕС с каждым днём… А это и интерес Парижа объясняет, и испано-итальянское перетягивание Алжира